Люся огорчилась. Что ужасного-то? Когда Тамара вышла из ванной, Люся сказала:

— Что ужасного-то? На маленьком огне… Варится себе и варится.

— Да ладно, я уж и забыла об этом, — недовольно сказала Тамара.

На ней розовый стеганый халатик, Люся видела такие в Пассаже, шестьдесят пять рублей.

— В Пассаже покупала? — спросила Люся.

— Что?

— Халат.

— Мне Вадим из Венгрии привез.

— А-а, — сказала Люся и ушла домывать лестницу.

«Вот когда получим квартиру, куплю себе такой халат», — подумала она. Все ее мечты в последнее время начинались с одной и той же фразы: «Вот когда получим квартиру…»

До квартиры оставалось еще четыре года. То есть не до квартиры даже, а до очереди на квартиру. До получения права встать в очередь на квартиру. Через четыре года исполнится пять лет, как Люся имеет в городе постоянную прописку и, значит, по закону получит право встать в очередь на жилье.

Время движется и медленно, и быстро — как посмотреть. Четыре года назад Леночки еще и в помине не было, а теперь — самостоятельный человечек, вчера говорит отцу:

— Пап, почему ты со мной не головишь?

Вместо «говорить» она произносит «головить».

— В самом деле, поговори хоть с ребенком! — сказала Люся. — Сидишь, как бурок.

Слава, что-то пробурчав, взял дочку на руки и молча уставился в телевизор. «Бурок и есть», — беззлобно подумала Люся, выходя в кухню.

Если через четыре года их поставят на очередь, то квартиру дадут, когда Лене будет тринадцать лет. Сейчас четыре, да еще четыре — восемь, да еще лет пять, как минимум, ждать — вот тебе и тринадцать. Барышня. Смешно!

«Ленке будет тринадцать, а мне? — думает Люся. — Мне — тридцать четыре. Старуха. Куда старухе розовый халатик?»

— Тамара, а тебе сколько лет? — вдруг спрашивает Люся.

Как странно, она до сих пор ни разу не спросила соседку, сколько той лет. Молодая и молодая — вот и все, должно быть, не старше самой Люси.