Но даже Марии Геннадьевне Люся ни за что не призналась бы, что ей нравится работать дворником.

— Это уж мы, ладно, доживаем свой век на этой работе, — говорит Мария Геннадьевна, — а вам, молодым, здесь задерживаться никак нельзя.

— Но ведь вы и смолоду дворником работали, — сказала однажды Люся.

— Ну, сравнила! — Мария Геннадьевна даже руками развела. — Тогда, в войну, дворник, можно сказать, была героическая профессия. Мы жизнь людям спасали. Шандерович знаешь скольких спас?

— Чем спас?

— Чем? Да всем! Дровами, водой, карточки отоваривал, когда у кого уже сил не было в очередь идти. Да разве про все расскажешь? Ну и мы, конечно, помогали сколько могли. Девчонками были…

Комнату в доме номер двадцать восемь Шандерович дал Люсе после того, как она по совету Марии Геннадьевны пришла к нему с грудной тогда еще Леной на руках.

— Что ж я ее в подвале растить буду? — сказала Люся.

«Шандерович перед дитем не устоит, — уверяла Люсю Мария Геннадьевна. — У него сынишка в блокаду погиб от осколка».

— Не будь дурой, — сказала Люсе техник-смотритель, когда Мария Геннадьевна вышла из конторки. — Коньяку купи, да подороже. Когда будешь уходить, оставь незаметно на столе.

Незаметно у Люси не получилось, но Шандерович, слава богу, не обратил внимания, как она плюхнула на стол рядом со счетами бутылку, толсто обернутую газетами.

Будильник звонит в пять часов утра, но Люся, бывает, просыпается еще до будильника и, нашарив его рукой, зажимает кнопку звонка, чтобы не разбудил Славу. Она потом сама его разбудит, когда придет время. Славино время — шесть часов, если в утреннюю смену. А если в вечернюю — спи сколько влезет.

Никого на улице — только Люся. Она начинает с тротуара: пока снег не притоптали, его легче убрать. Люся подгребает снег к самому краю, и постепенно между тротуаром и мостовой образуется аккуратный снежный валик. В семь часов придет «хап» и сгребет, «схапает» валик в машину. Кто-то прозвал снегоуборочный комбайн — хапом, и теперь у них все говорят: «Надо хап вызвать», «Сейчас, готовьтесь, хап приедет».

Убрав снег, Люся бежит домой будить Славу и кормить его завтраком. Считается — завтрак, на самом деле целый обед. Слава любит, чтобы с утра были щи, да пожирней, с куском мяса, ну и еще чего-нибудь — яичница с колбасой или картошка с салом.

Позавтракав, он всегда говорит:

— Ну, ладно, заправился.

И Люся понимает это как спасибо.

Проводив Славу, она бежит убирать лестницы. Три лестницы, на каждой по три бачка для пищевых отходов. Их собирают через день. За отходы платят отдельно, но не живьем, не как за окна, просто причисляют к зарплате, вроде премиальных.