— Ты все знаешь? Большая беда, папа. Председателя… — Бируте расплакалась.

— Да вот… беда… — Лукас, дрожа всем телом, все еще держался за гриву скачущего коня. — Твоя мать…

— Садись, папа. Ты напился? Что случилось, скажи? — испугалась Бируте, увидев иссеченное ветками кустарника лицо Лукаса.

— Твоя мать…

— У меня нет матери!

— И отца…

— Что ты, папа! Я не сержусь, что ты не был на свадьбе. Все Морта сделала. Мне не нужно отца лучше тебя.

— Да вот… не я твой отец… Обманула… твоя мать… Лапинас… — Лукас отвернулся. Все! Свое он сделал. Может уходить. Нет, перед уходом надо взглянуть на нее в последний раз. И она на него посмотрит. Холодным, чужим взглядом. Тогда он уже будет знать точно — никого из близких он не оставляет на этой земле.

Он повернулся. Вот поднимет голову. Сейчас, сейчас… И увидит. Но не успел.

— Я же это давно знаю, — раздался над ухом ласковый голос. И смех. Горький смех обиженного ребенка. — Тебе незачем возвращаться к этой бабе. Пускай она живет со своим Лапинасом. Примем отца, Тадас?

— Какой может быть разговор, Бируте.

— Вот видишь, папенька!

Добрые, верные руки обняли Лукаса за плечи и усадили на лавку.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ Жизнь сызнова

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Жизнь сызнова

I