— Где же вы нашли такую богатую коллекцию морской фауны? — спросил он.

— На Девичьей горе.

— Пойдемте туда…

Всех удивило, что он начал обход не с буровой.

Академик легко поднимался по крутой тропинке, остальные с трудом поспевали за ним. Он прекрасно ориентировался и без объяснений геологов. Ничего не ускользало от его острого взгляда.

— Мшанки! — сказал он, рассматривая через лупу стенку скалы.

— Да, мшанки, — подтвердила Милованова.

Хамзин шел позади всех молчаливой тенью, внимательно наблюдая за академиком.

— Кораллы! — восклицал Губкин. — Фораминиферы! О, да тут и криноидеи есть!

Осмотр Девичьей горы закончился, когда косые лучи заходящего солнца лизнули ее вершину.

— Вы, товарищи, слишком робки в своих исканиях и мечтах, — сказал Губкин осуждающе.

После ужина он пригласил к себе Ага Мамеда. Выслушав его долгий и страстный доклад, пересыпанный восклицаниями и поговорками, Иван Михайлович сказал:

— Когда ты жалуешься, что тебе трудно, и сердишься на начальников, на дороги, на реки — это я могу понять. Но с одним я никак не могу согласиться — почему ты так неуважительно отзываешься о деревенских парнях, пришедших к тебе работать? Конечно, они новички в бурении, еще не умеют ладить с машинами. Но я категорически возражаю против того, чтобы заменить их бакинскими нефтяниками. Перед империалистической войной на Кавказе я сам был свидетелем того, как Нобель и другие нефтяные короли держали в узде твой родной азербайджанский народ. Они с пренебрежением относились к настоящему хозяину нефти. И ты сам видел, как гордый и мужественный азербайджанский народ выгнал чужеземцев и, смотри, как поднял Баку! И у башкир со временем будут свои нефтяники. Подготовка национальных кадров — это наш долг, батенька. На это нужно смотреть с государственной точки зрения.

4

Несмотря на то, что все дружелюбно относились к приезжему, Шаймурат не доверял ему. Поэтому поздно вечером старик отправился в лабораторию, где расположился на ночь академик.

— Чего тебе, старина? — спросил Губкин.

— Мое место здесь, — ответил Шаймурат.

— А ты умеешь молчать?

Шаймурат утвердительно кивнул головой и подумал про себя: «Нельзя спускать с него глаз. Странный человек».

Иван Михайлович вскоре позабыл о старике.