— Специальная, математическая… Меня туда папа и мама по большому блату устроили. И даже место на первой парте оговорили.

Истру вздохнул:

— Что значит связи.

— Связи! — возразил Асирьян. — Нет. Благодаря связям оговорить можно многое, только не способности. Особенно математические. У меня их не было. Меня с детских лет в торговлю тянуло. Транзисторы продавать.

Мишка Истру засмеялся громко, от души:

— Тяга, недоступная предкам. Попал ты в переплет.

— А, если б в один. Тут целых три переплета получилось. Я любил спать на уроках, потому мама-папа и оговорили первую парту. Математику вел у нас Вартан Вартанович Казарян. Твердый человек. Не человек — камень. Только вот был неоригинален. Считал, что лишь господь бог знает математику на «пять», сам Казарян на «четыре», а все остальные на «три» и на «два». Тройка у нас была потолок. За нее шарики в голове должны были как в подшипниках вертеться. Он тогда ученику говорил: «Замечательно ответил, на «три».

— Хвалил, значит? — заметил Игнатов.

— У меня, когда я видел любимого Вартана Вартановича, зуд шел по телу, — признался Сурен. — Словно я месяца полтора не мылся.

Истру забеспокоился:

— Надеюсь, до полного нервного расстройства дело не дошло?

— Не дошло. Я вдруг обнаружил, что могу спать с открытыми глазами. И Казарян обнаружил, но только недели через три. Обнаружил, но не понял. Мышление у него ведь было неоригинальное. Говорит: «Вялость у вас, Асирьян, во взгляде и какая-то муть. Вам стоя слушать надо». И начал меня ежедневно ставить возле парты минут на тридцать, пока объяснял урок.

— Кто же выиграл поединок? — Это подал голос сержант Лебедь. Он стоял, опершись рукой о стеллаж, и внимательно слушал рассказ Асирьяна.

— Я научился спать стоя, — гордо заявил Сурен. — Но на этом поединок не кончился. Казарян не человек — барс. Влепил мне двойку за первое полугодие. И тогда… Тогда я сделал такую комбинацию: перешел из дневной школы в вечернюю и женился на его дочери.

— Неужели в отместку?! — изумился Истру.

— Не совсем так… — уклонился от прямого ответа Асирьян. — Казарян в ноги. Говорит: «Слушай, Асирьян, «три» поставлю, отступись только». Я говорю: «Нет!» Он набавляет — «четыре». Я говорю: «Нет!» Он говорит: «Пять» я тебе никогда не поставлю, даже если ты на второй дочке женишься».

Вокруг засмеялись.

Асирьян с невозмутимым видом пожал плечами. И — будто Вартан Вартанович стоял здесь, перед ним в казарме, — серьезно закончил:

— Зачем мне вторая дочка, когда я первую люблю!

— Так бы вы служили, рядовой Асирьян, как рассказываете, — пожелал сержант Лебедь.