— Хорошо. Я скажу маме. Еще лучше, если ты сам позвонишь ей домой.

— Ты знаешь, как к вам трудно дозвониться, — заныл Игорь.

— В Каретное ты дозваниваешься, — укоризненно напомнил брат.

Наступила пауза. Потом Игорь несколько неуверенно, хотя и запальчиво, спросил:

— А что, нельзя?

— Кроме понятий «можно», «нельзя», есть понятие «не нужно».

— Это ты слишком, Петр. Кто может знать, что нужно Жанне, что нужно мне.

— Что нужно тебе, действительно никто не знает. Даже ты сам. А за нее не решай. Она не глупее нас с тобой.

— Это не телефонный разговор, — недовольно заметил Игорь.

— Другой сейчас не получится. У вас в редакции лимиты на командировки кончились, а лично для меня лимиты и не закладывались.

— Все равно разговор не телефонный. Это все сложно…

— Хочется надеяться, когда-нибудь ты поймешь: нет простого без сложного, а сложного без простого…

— Чего тут понимать… Мы люди взрослые. Не играть же нам в прятки… А что, если Жанна моя судьба? Для тебя это только романтическое знакомство с молодой женщиной. Для меня она, может, свет в окне?

— В чужом окне… Малыш, ты свой огонек ищи. И в творчестве, и в любви… И вообще в жизни…

Игорь молчал.

— Алло! Алло!

— Я слушаю.

— Ладно… Договорились, я передам маме от твоего имени приглашение. О выезде сообщу телеграммой.

— Хорошо. Поцелуй ее за меня. Обнимаю тебя. Не обижайся. Мы же братья.

— Обнимаю тебя, малыш. Обнимаю. Всего!