— Вот-вот. Все учтите, все взвесьте. Чтоб не с бухты-барахты… — Баруков встал, чтоб размяться. — Ага, сушай, Протасевич, чуть не забыл. Приходила к нам сегодня учительница. Получила назначение в вашу школу.

— В нашу школу, теперь? Посреди зимы? И при чем тут я?

— Именно теперь. Кто-то у вас идет в декрет. А при чем тут ты? — Баруков хитро прищурился, готовый переключить разговор с делового на шутливый. — Ну, как тебе сказать: дивчина молодая, красивая. Подкинь ее. Не пешком же ей в «Победу» тащиться.

— Ах, вот что. С удовольствием. Где она сейчас?

— Видишь, откуда прыть взялась. Ясно: молодая, красивая. А с женой как у тебя? — Баруков был осведомлен о семейных обстоятельствах Протасевича.

— А! — махнул тот рукой, давая понять этим коротким «а», что не о чем речь вести.

— С характером она у тебя женщина, — чувствовалось, однако, что характер этот не по душе секретарю райкома. — А моя, поверишь, — неожиданно ему захотелось похвалиться своей женой, — моя хоть на край света за мной. Браток ты мой, куда только не кидали меня после войны, когда из леса, из партизан вернулся. И она хоть бы слово когда! Женя, только скажешь ей, готовься в поход. Так что ты думаешь: через два дня, смотрю, все сумки-клумки связаны. Сидят хлопцы мои уже на узлах. Их у меня трое. Хоть бы одну девчонку матери на подмогу.

Понимая, что его слова не утешают Протасевича, а скорее, наоборот, бередят сердце, Баруков подошел к нему, сочувственно положил руку на плечо.

— Не поддавайся, браток, слабости. Умная женщина, она не сможет не понять.

— Не понимает, Адам Андреевич! — как отрезал Андрей, побледнев. — Не понимает!

Баруков беспомощно потер лоб.

— Ну, раз такая она, позвоню сейчас в районо. Пускай приходит эта молодая учительница.

— Только, видно, и остается, — усмехнулся Протасевич.

Через час он, уже окончательно покончив с делами, собрался в колхоз.

Ухоженная лошадка, кажется, не бежала, летела, словно пушинку несла легкий возок. Сзади рядом с Протасевичем сидела молоденькая девушка в пуховом белом платке.

Прислоняясь на ухабах к нему, она быстренько отодвигалась на край сиденья и, краснея, отводила в сторону глаза.

Это и была та учительница, о которой шел разговор в райкоме.

VII

Весна пришла дружная и веселая. За несколько дней кончился ледоход. Пролился первый спорый дождик. И нахолодавшая земля умылась, грелась сейчас на солнце.

На лужайках и обмежках выскакивала травка, проклевывались из почек клейкие листочки. И скоро уже все вокруг звенело, сливалось с голосами жаворонков. Грохала, гремела колхозная кузница, ремонтировались последние лемехи, натужно буксовала, взбираясь на горку, пятитонка Митьки Моцика, груженная саманными блоками, звонкими, как обливные крынки: с утра допоздна шипели и свистели на лесопилке пилы, укладывали доски для строительства.