На взгорке по соседству с новой конюшней и коровником красовался только-только сооруженный из саманных блоков гараж — на пять колхозных грузовиков и председательский (подаренный еще три года назад колхозу на бедность) газик.

Протасевич каждое утро начинал с приветствий этому доброму шуму и гаму. Заходил сперва на стройку, где что ни день все более и более отчетливыми становились контуры будущего клуба.

«Вот тут, — чертил он на земле забытым кем-то с вечера метром, — будет библиотека. Вход сделаем отдельный — с улицы. Рядом, ясное дело, читальня».

Минуя коридор в противоположном углу, он отводил комнату для настольных игр: «Купим шахматы, шашки, домино. Хорошо бы бильярд, ну, это, может, излишки… Это для городских лодырей — гонять шарики».

Протасевич теперь уже ясно представлял себе зрительный зал с широкой ковровой дорожкой и, может, даже паркетом. Однако от паркета, как и от бильярда, тут же отказывался: «Нет, брат, это дело не для колхозных сапог… С этими деликатесами не будешь знать, что потом и делать. Мыть его нельзя, набухнет — и пиши пропало. А натирать — все равно затопчут. Выкрасим за милую душу — отличный пол будет…»

Протасевич уже видел сцену с бархатным занавесом. Такой тяжелый, бордовый, складками, как в театре Янки Купалы. Такие же шторы на окнах. А кресла закажем в районе, в промкомбинате. Зрительный зал должен быть приятен глазу. Тут человек отдыхать должен. Ну а насчет души… Организуем свой драмкружок, хоровой, танцевальный. Как пела недавно у них на школьном вечере новая учительница Валентина Антоновна. Какие способные учителя есть у них. И хлопцы с девчатами не отстанут, конечно.

Как пела Валентина Антоновна!

Чувствуя, как невольная улыбка пробегает по его лицу, как встрепенулось вдруг сердце, Андрей еще раз окидывает взглядом клубную сцену, что поднялась над землей не выше чем на метр, и в самом добром настроении выходит на дорогу.

Утро началось — лучше не придумаешь. Так пойдет и весь день.

…Столяры уже навешивали в гараже широченные двери. Алесь Корбут, бригадир, стоял рядом и, как каждый довольный своей работой человек, не спеша сворачивал цигарку. Поздоровавшись с председателем, он сдержанно поинтересовался:

— Ну, как думаешь, хозяин, стоящее строение?

— Строение, брат, знатное! Не придерешься, — председатель и вправду был доволен.

— А как тебе кажется, Андрей, — Корбут приходился Протасевичу шурином и обращался к нему по-свойски, на «ты», — цементировать пол начнем сразу или подождем, перебьемся лето и так?

— Зачем откладывать? — Протасевич прошелся из конца в конец гаража по неразровненному песку. — Разве за лето что само собой сделается или осенью сохнет лучше? Подвези еще песку, поднять чуточку низ — и цементируй. Как броня, аж звенит! — Согнутым пальцем он постучал по оштукатуренной уже стене. — Сохнет же сейчас, черт возьми, отлично. Солнце и ветер. Печет прямо.