— Валька, как тебя долго нет! — сказал паренек по-мальчишески грубовато, но за его словами Андрей чувствовал беспокойство, тревогу.

— Задержалась немного. Видишь, какая метель.

— Если бы не пришла еще через десять минут, я поехал бы искать.

— На чем бы ты поехал? — удивился Протасевич, видя, что мальчик после того, как кивнул коротко, не обращает на него никакого внимания.

— А вот! — и тот махнул варежкой на забор, к которому прислонил лыжи.

— Он часто меня встречает, — похвасталась Валя.

— Молодец! — поддержал его Протасевич: мальчик ему понравился.

— А дрова нарубил?

— Все в порядке. «Мартэнка» жухает уже. Иди грейся.

— Ну, ты гляди, хозяин… «Жухает». А сам на улице, — строго, но незлобиво упрекнула его сестра.

— Дак я же за тобой хотел…

— Ладно. Спасибо вам, Андрей Иванович, что проводили. Простите, надо идти, посмотреть, как там наша «мартэнка» топится…

Протасевич пожал ее заиндевевшую рукавичку, как взрослому, протянул руку Лене и пошел в свою сторону.

Ему очень хотелось зайти, поглядеть, как живут эти ребята, но они не пригласили его, а сам он не осмелился напроситься в гости.

Пройдя несколько хат, оглянулся: два окна, те, у которых он только что прощался с Валей и ее братом, приветливо глядели ему вслед.

Снова увидев ее и как бы заново открыв, Протасевич уже безошибочно знал, что тянуло его к Вале, что приносило сладкую муку ожидания, когда надеялся встретиться с ней, что по-молодому потом целый день жило в его сердце, если удавалось им перекинуться хоть несколькими самыми незначительными словами.

Всюду была она…

А догадывалась Валя об этом? Чувствовала ли это? Кто знает.

Не раз Андрей встречал ее, когда она шла в школу или возвращалась назад с портфелем в руках и стопкой тетрадок под мышкой. Несколько раз заходила и к нему в хату, к Костику, который был у нее в классе. Хлопчик не отличался ни особой старательностью, ни способностями, и молоденькая учительница немало хлопот имела из-за него.