— На два, — ее губы вздрогнули.

— А я?

— А вы… А вы тут останетесь.

Ржаное поле пересекал небольшой лесок — сосенки, молоденькие березки, кусты крушины и боярышника.

— Давай посидим недолго, — в голосе его была мольба, и девушка не смогла отказаться.

— Поздно уже, — только сказала робко, останавливаясь у невысокой елочки.

— А мы недолго. Мы же с тобой когда теперь увидимся?

Валя молчала.

— Давай посидим, — повторил он, снял пиджак, постелил его на траву, и она, чувствуя и боясь, что вот сейчас он скажет такое, что навсегда изменит ее жизнь, покорно села на этот его расстеленный пиджак.

Он прилег рядом, положил голову на траву и долго молчал.

Она сидела не шевелясь, не дыша. Только сердце билось, чуть не вырывалось из груди.

— Валечка… Если б ты знала, Валечка, как… — словно огнем, опалил он ее жарким шепотом.

— Андрей Иванович, родненький, не надо.

— Почему не надо?

— Вы же сами знаете, почему… У вас жена… дети…

Он долго молчал.

— Это невозможно объяснить, — сказал потом. — И ты не поймешь меня. Но за три года… Когда она там. А я тут.

Он и правда не мог этого объяснить. А она ждала настороженно.

— Я уже не люблю ее так, как прежде любил… (Валя с облегчением вздохнула.) Я знаю, я стар для тебя… Тебе встретился бы хороший молодой хлопец. Но я ничего не могу сделать, не могу пересилить себя.

— Андрей Иванович, но дети же… — снова напомнила она.