В е д у н о в. Да, да. «Как делать стихи». Но странно звучит: делать.
В е р а. Одни рождаются поэтами, другие делаются ими, так же как становятся председателями.
В е д у н о в. Э, нет, Верочка, хорошим председателем тоже надо родиться.
В е р а. Конечно, иначе откуда же им взяться, председателям. А ты все пишешь?
В е д у н о в
В е р а. И в душе ангелочки машут своими крылышками.
В е д у н о в. Верочка, ну какой же смех.
В е р а. Извини, Ваня, но больно уж сахарно. По-мужски бы как-то, покрепче, а ты… и елань-то у тебя не елань, а елашка. А полянка — так уж непременно тихая.
В е д у н о в. По-иному не умею.
В е р а. Ах, какой ты у меня… Право, доморощенный лирик. Да, Ваня, они что, в самом деле у нас расквартируются, геологи-то?
В е д у н о в. Да вроде бы. Буровые станут закладывать за Иленькой, а штаб — видимо, здесь, у нас в селе. По крайней мере, так говорил Пылаев. Начальник партии.
В е р а. Пылаев? Пылаев. Он что, молодой, этот Пылаев? Рослый такой?
В е д у н о в. Да наших лет. А рост не мерил. Но не сказать, чтобы уж рослый. Словом, пока ничего не знаю.
В е р а. Право, какой ты, ничего не знаешь, хотя по долгу председателя сельского Совета должен бы все знать.
В е д у н о в. Что же я…
В е р а. Нет, ты погоди, Ваня. Жесты у него такие широкие, решительные? Такой, да?
В е д у н о в. Пожалуй что. Судить по всему, волевой, крепкой руки человек. Ну что говорить. Шельгутанское месторождение нефти он ведь открыл. Говорят, несметные запасы. А про наше помалкивает: видать, трудный орешек — леса, болота, бездорожье. Ведь и в самом деле, какую надо иметь силу, чтобы пройти через наши топи. Недаром о них песни-то сочиняют: только и слышно, геологи да геологи. Но до зимы, судить надо, им тут делать нечего. Уж вот по мерзлоте — тогда пойдут.
В е р а. Геологи. Одно слово. Тоже грешным делом переболела этим поветрием: все бредила ходить по лесам, по горам. Все собиралась тонуть или замерзать в тайге, чтобы меня потом спасали…