В е д у н о в. Пойдем, пойдем.

Ведунов и Дарья Софроновна уходят.

Скрипят ворота. Входит  Г а л я.

Г а л я. Какие дали! Река, сосновый бор, поля, опять лес. А воздух чистый, легкий, и надо всем синева неба! Кажется, нету на земле красивее уголка, а вот чего-то не хватает. Не хватает, и все. Что-то томит. Как же я жить-то буду в такой очаровательной глуши? Сестричка, Вера, права: здесь надо много работать, чтобы трудом украсить жизнь. Другого здесь, по ее мнению, не может быть. А так ли это? А если полюбишь эти леса, поля, небо? Вот как Иван Павлович. Для него окружающий мир не тесен, каким кажется нам. Он для него велик, широк, с живыми запахами, цветами, голосами…

Из дома тихо вышел  В е д у н о в  и кашлянул.

Ой, как вы меня испугали, Иван Павлович.

В е д у н о в. Грехи появились, коль пугаешься. Никак все скучаешь?

Г а л я. Если не думаю о сегодняшнем дне. Вот как вам сказать, Иван Павлович. Не огляделась еще.

В е д у н о в. Ничего, оглядишься. Мы ведь вот живем, не умираем. В твои годы и в шалаше рай находят.

Г а л я. Было бы с кем, Иван Павлович. А то что же, от одного пахнет луком, от другого бензином. А вчера подошел в клубе какой-то молоденький вовсе и дых прямо в лицо винищем. Почему здесь пьют так рано?

В е д у н о в. У нас водкой с утра торгуют.

Г а л я. Молодежь, говорю, почему пьет? Парни.

В е д у н о в. Рано работниками становятся. Ранние деньги. А деньги тоже ума требуют.