Г а л я. От скуки, по-моему, пьют.

В е д у н о в. Ну, если бы только от скуки, ты, наверно бы, первая запила. (Смеется.)

Г а л я. Иван Павлович, а вам можно один вопрос?

В е д у н о в. Хоть сто.

Г а л я. Вы с Верой любите друг друга?

В е д у н о в. Это, Галя, больше по женской части. Ты уж лучше к сестре с такими вопросами.

Г а л я. Я спрашивала. Хотела поговорить, да она какая-то непонятная. Замотанная, что ли.

В е д у н о в. Она устает, то верно. Ребятишки — народ трудный. И места наши глухие для нее. Сколько ни живет, а привыкнуть не привыкнет.

Г а л я. Я знаю, Вера всегда жила дорогой.

В е д у н о в (с улыбкой). Где-то, не помню где, читал я, что женщина счастливее, когда ее любят больше, чем она.

Г а л я. Это, Иван Павлович, извините, чушь. А вообще-то не знаю. Когда думаю о себе, кажется, все ясно. А посмотришь на других — все не так и мысли одна к одной совсем не приходятся, будто кирпичи внавал. Я помогу вам? Это василек синенький?

В е д у н о в. Нет, Галочка. Герань. Герань луговая Положи в восьмую папку. Да, да.

Г а л я. Нет, почему я с вами более откровенна, чем с сестрой?

Входит  Д а р ь я  С о ф р о н о в н а.

Д а р ь я  С о ф р о н о в н а. А, Галя, оказывается, ты пришла. Ты что же это, убежала ни свет ни заря? Пойдем, чайком я тебя напою.