КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Кабинет Пылаева. Стук в дверь.

П ы л а е в. Входи. Кто там?

Входит  П а л к и н.

П а л к и н. Я, Роман Романыч, — Палкин.

П ы л а е в. Здорово. Садись. Что с жильем?

П а л к и н. Рассовали всех. А о новеньких будем думать.

П ы л а е в. Сам где определился?

П а л к и н. Председатель сельсовета согласился взять к себе. Семья славная. Только старуха, видать, из кержаков: так и гонит с куревом на улицу. Мы с председателем в два горла будем смолить на воздухе. Жена у него интересная женщина, между прочим, директор здешней школы. Да вы, Роман Романыч, видели ее. Помните, прошла сторонкой, а вы, как говорят, положили на нее глаз.

П ы л а е в. Так, так, так. Я что, Палкин, загляделся-то на нее тогда? Я ведь ее вроде знаю. Ей-ей, знаю, Вера?

П а л к и н. Вера Игнатьевна. Так точно.

П ы л а е в. Вера. Вера. Жена председателя. Как это кстати, Палкин. Великолепно. А теперь давай к делу. Орлов своих привез?

П а л к и н. Три души.

П ы л а е в. Так. Трое. Идет. Только, Николай Прохорович, по совести давай. Сам ты, конечно, против валки леса? Чую, не заражен окончательно моей идеей. Так?