П а л к и н. Да нет, но вы мое мнение знаете. Подождать бы зимы. Холодов. Лес — он все-таки чего-то стоит…

П ы л а е в. А люди твои? Я хочу, чтобы они прониклись государственной озабоченностью в отличие от тебя. Нельзя, Николай Прохорович, понимаешь ты, нельзя выходить на передний край сражения, не загоревшись единым общим порывом наилучшим образом выполнить свой долг. Ведь такое дело доверили нам! Я бы, думаю, доведись, сам лег в болото, если бы это гарантировало нам полный успех. Вот к чему надо призывать людей. Для дела, которому предан, нету жертв.

П а л к и н. Да люди, Роман Романович, с одного слова понимают нас. Работают — будь здоров. Раз надо, значит, надо. Но председатель Совета, скажу вам, сильно покачнул их. Он закатил такую речугу, что у мужиков топоры из рук выпали. Словом, откуда что. Я вот теперь и думаю: не болота остановят нас, а человек этот.

П ы л а е в. За нами, Николай Прохорович, правда и поступь века, а вот слов защитить свое дело у нас не находится. И буду откровенен: не слишком ли тяжел для тебя наш передовой участок? И лес опять…

П а л к и н. Глядите, Роман Романович. Вам виднее.

П ы л а е в. Вот и гляжу. Гляжу и думаю: баржу ту, что ушла на дно, ты еще не замолил своим трудом…

П а л к и н. Роман Романович, не станем ворошить старое. Сами вы просили совестливого слова — я его сказал. Лгать не умею, вы знаете, но и из-под воли вашей тоже не выйду, тоже знаете.

П ы л а е в. Да я так и думал. Давай своих орлов. Лес рубят — щепки летят.

П а л к и н (приглашает в кабинет рабочих). Входите, мужики.

Входят  р а б о ч и е.

Среди них  М и т я е в.

Р а б о ч и е. Здравствуйте, Роман Романович. Здравствуйте.

П ы л а е в. Гляжу: тут все знакомые лица. Здорово. Здорово. Садитесь. Курите. От вас ветром пахнет, раздольем, лесом.

П е р в ы й  р а б о ч и й. Не лесом, Роман Романович, а слезами лесными.

П ы л а е в. И то верно. Вот мы вас, дорогие товарищи, и пригласили сюда, чтобы посоветоваться с вами, как же нам быть с лесом. Что же это выходит, изводим родной лес.