В т о р о й  р а б о ч и й. Изводим, Роман Романович. Неверное это дело, значит.

П е р в ы й  р а б о ч и й. Прекратить бы. Зима, слава богу, не за горами.

П а л к и н. Погодите, товарищи. Давайте по порядку.

П ы л а е в. Ничего, пусть говорят. Одна голова — хорошо, а две лучше. Между прочим, вы знаете, кто сейчас в Америке самые богатые люди? Автомобильные или пушечные короли? Ничего подобного. Те, кто владеет источником энергии. Я это говорю к тому, чтоб вы знали: в мире сегодня все измеряется ценою энергии. Вот и судите, что мы есть с вами, если в наших руках целые подземные кладовые энергетических ресурсов. Качеством притягивать железо обладает только железо. И энергия, погребенная природой в глубины недр, отзовется только на энергию, на мощный магнит нашего ума, наших рук, нашей несгибаемой воли. И теперь, когда мы стоим на близких подступах к новому месторождению, говорить, что мы изводим лес, — это значит размагнититься.

П е р в ы й  р а б о ч и й. Вот это слова! Железо к железу. А коль жидок — не берись. Энергия!

В т о р о й  р а б о ч и й. Председатель ихний шибко убивается. Конечно, его понять можно: лес, он тоже энергия.

М и т я е в. Зимы надо ждать, или пусть вертолетов дают. А лес не нами сажен…

П е р в ы й  р а б о ч и й. Ну, добро, иди этот лес в дело, а то ведь в болото за здорово живешь. В этих болотах всю Сибирь можно упеткать.

П ы л а е в. Значит, работы свернуть и ждать зимы? Так я вас понял? Да разве нас за этим послали сюда, на такой трудный и важный участок. Вся страна сегодня глядит в нашу сторону. И друзья и ревнители следят, даст ли наш Иленьский бассейн новую нефть. У нас нет выбора, мы должны добыть нефть. Любой ценой. Это приказ Родины. Было бы преступлением — добраться до становой жилы и расписаться в своем бессилии. Вот глядите. (Выставляет на середину сцены ведро с нефтью.) Это в излучине Иленьки. Да вам люди памятник воздвигнут здесь и на мраморных плитах золотом имена ваши напишут. А лес жалко. Кто говорит, не жалко. Я сам родился в лесу, вскормлен деревянной ложкой, первые сапоги себе купил на кедровые орехи. Ну что ж, всплакнем, поклонимся ему, лесу-кормильцу, и за топор. Обязательство мы брали сами. Давайте биться за него.

В т о р о й  р а б о ч и й. Так оно конечно. Даром ничего не дается.

П е р в ы й  р а б о ч и й. Мы тут, Роман Романович, промеж собою говорили. Вот пусть Митяев скажет. Он здешний.

П ы л а е в. Тебя, Митяев, я и правда что-то не знаю. Новенький?

М и т я е в. Из них.

П ы л а е в. Здесь пришел?