М и т я е в. Вишь вот, немножко подгулял и ступай домой. Проспись.

К у з я к и н. Дайте мне этого Пылаева, я отведу душу. Горит душа. Из обоих стволов шаркну по нему.

Д а р ь я  С о ф р о н о в н а. Ну покричал, и хватит. Эко ты напужал. Пойдем-ка, Максимушка. Пойдем с богом. Ну вот, идет Максим и все богачество с ним. Собака, какая лает, в жизнь не укусит.

Кузякин и Дарья Софроновна уходят в ворота.

Г а л я. Ну уж этот Кузякин. Напугал до смерти.

М и т я е в. Накипело, видать. А мужик лихой.

В е р а (спускаясь с крыльца дома). А если он и в самом деле схватится за ружье? Вы слышали? Чего ждем-то?

М и т я е в (шутя). Он непременно будет стрелять в Пылаева. И убьет. А что ты с него возьмешь — охотник.

В е р а. У меня всю неделю так нехорошо ноет сердце. Ведь надо что-то сделать, Степан Дмитриевич…

М и т я е в. Да успокойтесь вы, Вера Игнатьевна. Никого он не тронет. А надо бы вообще попугать немного.

В е р а. Ты слышала, Галя, надо-де попугать? И вот все они здесь такие. Нет, это как можно! Степан Дмитриевич, да поглядите вы за ним. Я прошу вас.

М и т я е в. Гляжу, гляжу, Вера Игнатьевна, меня Галя туда за водой посылает. (Гремя ведрами, уходит.)

Г а л я. Но где же все-таки Иван-то Павлович? Скоро уж гости начнут собираться, а хозяина нет дома. И Кузякин совсем испугал меня.

В е р а. А я, Галя, как услышала, что он взъярился на Пылаева, меня будто перешибли пополам.