Кажется, она всего лишь на минуту закрыла глаза и тут же снова открыла их, потому что послышалось, будто где-то стучат. И действительно, до предела напряженный слух уловил настойчивые, требовательные удары. Где это? В соседней половине дома? Нет, стучали в их дверь. Елена встала, не зажигая света, нащупала на вешалке халат и, накинув его, вышла в прихожую. Здесь стук слышался громко, отчетливо. Резкие удары сыпались с короткими перерывами. Щелкнув выключателем, она открыла дверь в сени, встревоженно спросила:
— Кто там?
То, что Елена услышала в ответ, заставило сильно забиться сердце.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
Никита Гаврилович, сидя за кухонным столом, снаряжал патроны. Перед ним выстроились коробки с пустыми еще гильзами, банки с порохом, пыжами и дробью. Привычными точными движениями, как он делал это уж сотни раз за свою жизнь, старый охотник брал нужную вещь, отмеривал дробь и порох, забивал пыж. Пустая трубка, крепко зажатая в зубах, двигалась вместе с ним, образуя на белой стене причудливую тень человека с неимоверно длинным носом. Степан Дорофеевич, лежа животом на нетопленой печи, подперев голову руками, следил за работой племянника и время от времени широко зевал, показывая редкие желтые зубы. Синие сумерки за окном плотнели, и вечер незаметно уступал место ночи. В кухне было душно, и даже раскрытое настежь окно не давало прохлады. Ни один листик не шевелился на кустах сирени, росших под окном. Откуда-то доносилось слабое урчание автомобильного мотора. Изредка раздраженно взбрехивали собаки.
— И чего это ты, Никита, патроны-то снаряжаешь, — подавив очередной зевок, сказал Ваганов. Ему надоело молчать. — Аль на охоту собрался? Так не время еще. Нынче охота по срокам установлена, знаешь ведь.
— Похожу маленько по лесу, — ответил Плетнев. — Не могу я сейчас сидеть дома.
— Оно, конечно, — поспешно согласился дядя. — И я себе места не найду. Все из рук валится. Кто бы подумал: такая беда нежданно-негаданно свалилась.
— Ты вот на митинге-то давеча не был, а зря. Иван Иваныч там говорил, что немец давно зубы на нас точил, только боялся по этим самым зубам получить. Прежде он, значит, всю Европу захватил, силы набрался, а потом и на нас попер.
Известие о нападении фашистской Германии на Советский Союз пришло сегодня в Зареченск около полудня. Никита Гаврилович сидел в это время на лавочке у приисковой конторы, разговаривая со знакомыми, и уже собирался уходить, как на крыльцо, стуча деревяшкой, вышел счетовод Савелий. Лицо инвалида было бледно и встревожено, это заметили все и сразу умолкли, еще не ясно предчувствуя какую-то беду. Савелий обвел всех строгим взглядом.