— Дядя Луис, ой, дядя Луис!

— В чем дело?

— Вы что, не видите?

— Вижу, дуралей, вижу, душа капитана ловит плотву бреднем... Это же человек в нижней рубахе, не видишь, что ли? Раскрой глаза пошире, ослиная башка!

Человек в нижней рубахе оказался арендатором фермы Санта-Эулалия; он обходил с бреднем речные заводи, где окунь обычно шел косяком.

— Франсиско Брагадас, не ты это? — осведомился мельник.

— Он самый.

— Тут поблизости коза не блеяла? Не слыхал?

— Было дело, блеяла какая-то на пустоши Пименты, а потом снизу мне блеянье послышалось, с Островка.

— Ловится рыбка? Подбрось мне плотиц парочку на ужин.

— Ночь неудачная. Вся рыба ушла на глубину. Что-то неладное здесь творится... Пойду-ка домой.

— Что-то неладное? Выловил из речки привидение, что ли? Гляди, тут по горам душа капитана разгуливает, может, он решил искупаться, ночка-то теплая.

— Не до шуток, человече, — возразил озабоченно рыбак. — Когда я проходил к реке, оттуда, где ты сейчас стоишь, из-за вон тех ив, мне послышался словно плач ребячий и хныканье.

— Сова это была либо жаба, — возразил мельник с неколебимым бесстрашием того, кто привык все объяснять естественными причинами. — Если ты боишься, пойдем вместе, но придется тебе поделиться со мной уловом... Вон коза блеет, слышишь, малец?

— Уже перебралась на тот берег, — сказал рыболов, — по плотине, наверное. Будет тебе забота. Прощай, Луис.

— Гром ее разрази! — выбранился мельник. — Придется нам идти Каменным Бродом. Вот ведь тварь шалая! Уж лучше бы я деньгами дал за нее твоему хозяину, чем перебираться сейчас за реку!

И тут все трое услышали стоны, раздававшиеся совсем близко, с самого берега.

Пастушонок прижал ладони к губам и, присев на корточки, охнул:

— Ох, Господи!

— Вот это да! — проговорил ветеран с раздумчивой ленцой. — Франсиско-то прав был. Не сова это, не жаба... Вот оно что!