— Да что же, дядя Луис? — спросил парнишка сипло, почти утратив голос от страха.

— Женщина плачет, не слышишь разве? Посмотрим, кто там стонет, да поживее.

Мельник одним прыжком перемахнул через изгородь; он покашливал, что у нашего россильонского храбреца означало решимость, хотя вообще кашель у храбрецов может иметь и другое значение. Пастушонок следовал за мельником так близко, что наступал ему на пятки.

Мельник шел по кромке берега вдоль самой Тамеги; время от времени до него доносились стоны, но по мере его приближения стоны слышались все слабее: голос замирал в сдавленных рыданиях. За пастбищем темнела купа ив и тополей, и в этом месте журчащие речные струи образовали заводь — здесь рыбаки брали сетями плотву в пору нереста. Добравшись до этого места, мальчик и мельник услышали:

— Помогите, люди, умираю без покаяния!

— Сеньора Зефинья это! Хозяйка моя! Помоги мне Боже! — воскликнул пастушонок; с несказанной отвагой он ринулся прямиком сквозь ивняк и, не засучив даже штанов, прыгнул в воду, доходившую ему до колен. Мельник последовал за ним. Во тьме, еще более густой под навесом из ивовых ветвей, они с трудом разглядели женскую фигуру, наполовину погрузившуюся в воду и вцепившуюся обеими руками в какой-то сук; женщина все твердила:

— Помогите, люди, умираю без покаяния!

— Сеньора Зефинья, это вы? — крикнул парнишка и, обхватив руками ее тело, потянул женщину к себе. — Дядя Луис, помогите, мне невмочь.

— Я здесь, — проговорил мельник, приподнимая женщину с большим трудом, ибо она плотно обхватила руками ствол ивы, судорожно впившись в кору пальцами, словно ухватилась за дерево в муках удушья.

— Что случилось, Жозефа? — спросил Луис, взяв ее на руки и не без усилия перебравшись через изгородь, которая обрушилась от его неуверенных движений; ноги мельника промокли, с одежды стекала вода.

Дочь Жоана да Лаже билась в судорогах и твердила сквозь рыдания:

— Только не домой, ради Бога. Положите меня наземь и позовите сеньора викария, я вот-вот отойду.

— Терпение, девушка, я тебя здесь не оставлю, ты вся вымокла, а лицо горит... Ты что, в воду свалилась, Жозефа? Что делала ты здесь в такую пору?

— Иисусе, помоги! Иисусе, оборони! Иисусе, спаси! — бормотала девушка; дыхание ее слабело, и тело била горячечная дрожь.

Луис, боясь, что мучимая судорогами девушка испустит дух у него на руках, положил ее голову себе на правое плечо и прибавил шагу, приказав парнишке пойти вперед и уведомить хозяина.

В тот момент, когда мельнику надо было перебраться через изгородь, ему пришлось, чтобы справиться с тяжелой и неудобной из-за мокрой одежды ношей, подхватить юбки девушки левой рукой, и он тотчас почувствовал, что по тыльной стороне его руки потекло что-то горячее; одновременно он ощутил тошнотворный запах крови. Мельник подумал было, что девушка поранилась, и спросил: