Богла-багша пришел к председателю исполкома с жалобой на насильственные действия красноармейца, поднявшего руку на служителя культа…

Историю эту в какой-то мере Церен уже знал со слов Шорвы.

— Вы, гражданин Богла-багша, извините меня, но что бы вы делали на месте того бойца, который выполнял мое распоряжение и приказ командира сотни? Разве монахи не могли сесть на лошадей и спокойно приехать в исполком, чтобы объяснить, почему они не платят налога? А почему они сами не приехали, не ожидая нарочного бойца?

Богла-багша счел такой тон разговора с ним неуважительным к сану и, обидевшись, пошел искать защиты у Семиколенова.

— Хамба-лама, наш представитель буддийского духовенства в Петрограде, прислал в хурул грамоту, где сказано, что Советская власть не будет преследовать священников, потому что у новой власти есть такой закон, как же можно расценить действия того воина? Я усматриваю поругание веры. Председатель улусной власти не пожелал согласиться со мной и наказать виновного за богопротивный поступок, — напористо толковал багша.

— Боец применил самоуправство, — разъяснил Семиколенов. — За это самоуправство он будет наказан. Вы же, как настоятель хурула, примите со своей стороны меры к тому, чтобы прислужники веры соблюдали гражданские законы и не вступали с нами в конфликт.

Богла-багша молча перебирал четки, уставясь в пол.

— У вас все? — спросил Вадим Петрович у багши. Багша решил высказаться до конца.

— Преследуя бандитов, ваши воины ворвались на территорию хурула, огласили окрестности стрельбой. Мы просили бы не допускать такого богохульства впредь.

— И это будет сделано, святой отец! — заверил настоятеля монастыря секретарь улускома. — Но у нас встречная просьба: не пускайте в монастырь бандитов. Надеюсь, вам понятно существо нашей просьбы: бандиты убивают невинных людей, а это противно всякой вере — и христианской и буддийской.

Когда Богла-багша ушел, Вадим долго думал об этом разговоре, перебирая в памяти подробности. Будучи неверующим, Вадим сторонился общения со служителями культа. Как правило, это люди начитанные, они хорошо готовятся к встрече с противником. «Для нас же, — раздумывал Семиколенов, — их появление — всегда неожиданность. Вот и Церен: оттарабанил ему по-казенному, что можно, чего нельзя, а второпях мог сказать лишнее, как проявил неуместную ретивость боец в обращении с гелюнгом. Нужно серьезно как-то поговорить с Цереном о его упущениях. Одно дело — преданность работе, другое — умение!» — подумал секретарь.

Вдруг зазвенел телефон. Семиколенов поднял трубку и услышал веселый голос Церена.