— Вадим Петрович, вы еще не наработались сегодня?

— В самую точку попал! — Семиколенов отозвался в тон ему, непринужденно, борясь с соблазном отчитать ретивого исполкомовца. — Дочитаю жалобы на тебя и — на свежий воздух!

— А я к вам собрался! Хорошая идейка появилась…

— Дождусь!..

Вадим Петрович ежедневно работал до десяти, а то и до одиннадцати вечера. Пока не уйдет ответственный секретарь, другие сотрудники улускома не покидали кабинеты из товарищеской солидарности. Жил Вадим пока на частной квартире, неподалеку.

Церен вошел без стука, запыхавшийся, веселый.

— Вадим Петрович! Нина приглашает вас на ужин!

— Какой теперь ужин! — воскликнул Вадим, взглянув на часы. — Половина одиннадцатого. Не забывай, друже, что я медик. А по-научному вечером употребляют лишь простоквашу.

Церен замялся. Судя по всему, он наобещал Нине прийти к ужину не один.

— Гостья у нас! — с едва скрываемой радостью сообщил Церен. — Нюдля приехала! Может, вам, как врачу, не мешало бы взглянуть на свою пациентку.

— Подловил! Подловил! — воскликнул Вадим. — Ну и хитер же ты стал, Церен Нохашкин! Почему сразу не сказал?

— Мы так с Ниной договорились… Вроде сюрприза: узнаете вы сестренку или нет? Да разве от вас что скроешь? Приходится уже в кабинете раскрывать все карты.

— Есть тут у меня одно дельце к тебе, за которое не мешало бы выпороть. Но ради приезда гостьи придется временно отложить!

— К порке уже привыкаю, — сознался Церен. — Что бы с кем ни случилось, виновата Советская власть.

— А как же ты думал?.. Отстегали монаха, и будь здоров!.. Да он сейчас пойдет по хотонам и сотни доверчивых людей отвратит от новой власти.

— Накажем за антисоветчину, — заявил Церен.

— Опять накажем? Ты мне эту политику брось! Наша сила в слове! Помни об этом. Не владеешь логикой убеждения — не берись руководить людьми.

— У меня этот монастырь, как бельмо на глазу, — пожаловался Церен. — Ни с какой стороны не подступишься. Ребенок у кого родился, свадьба ли, обряд погребения — гони корову или годовалого телка… Жиреют эти бездельники в хуруле!

— Наладим в каждом улусе свои, советские храмы культуры, появятся новые обряды, даже песни новые — сначала молодежь, затем и остальные станут забывать религию. Но для таких перемен нужна не плеть, а десятки лет терпеливой работы с людьми.

— Когда эти новые храмы появятся! — вздохнул Церен. — Тут хлеба нет вволю.