— Кость не зарастает?

— У нее не кость. Ее трамвай протащил по рельсам. Всю ногу разворотило. С живота кожу снимают, нашивают на рану. Да не всегда приживается.

— Халтурят. Портачи потому что, — непримиримо заявила Варвара.

— Так нельзя говорить, — вмешался Наташин папа, — врачи — специалисты своего труда. А ошибки в каждом деле возможны.

— Да вы посмотрите, посмотрите! — Варвара выставила под углом локоть и подтолкнула кисть. Вся рука беспомощно закачалась. — Видал? — торжествующе сказала она. — Крепости никакой нет.

— А возможно, в данном случае нельзя было сделать иначе, — стоял на своем папа.

— Ничего, — мстительно сказала Варвара, — я их притяну. У нас в доме писатель живет, он мне такое заявление напишет — бывай здоров. Они у меня все до единого почешутся.

И, не желая больше разговаривать, она ушла из палаты.

— Это заместо благодарности. Сколько же они с ней возились — это не передать…

Анна Николаевна будто ни к кому не обращалась, но на самом деле она давно уже терпеливо и напряженно ожидала, что Наташина мама обратит на нее внимание. И теперь, выражая свое неодобрение, осуждение, она как бы деликатно и ненавязчиво напомнила о себе.

Алевтина Ивановна отобрала несколько яблок и, обойдя кровати, сложила их на тумбочку Анны Николаевны.

— Это вам гостинчик, — сказала она звучным, полным голосом и так же громко продолжала говорить о том, чего так неотступно ждала Анна Николаевна: — Ну, позвонила я вашему сыну вчера днем, в воскресенье то есть, как вы просили. Ответил женский голос. Я спросила: «Кто говорит?» Отвечает: «Жена».

— Цыганка, — часто закивала головой Анна Николаевна, — это цыганка.

— Я говорю: а где Александр? «Он сейчас на работе». А в больницу к матери почему не приходите? «Придем», — говорит. И я с ней больше не стала распространяться.

— Ну, правильно, правильно, — опять закивала Анна Николаевна.

— А вечером я и ему дозвонилась. У нас все удобства, телефон в комнате. И тут он сам подошел. Хотелось мне его отругать как подобает…

Анна Николаевна протестующе замахала руками.

— Нет, я ничего такого не сказала, только напомнила: «Мать-то у вас одна, а внимания от вас не видит. Потом хватитесь, да поздно будет». А он говорит: «Я обязательно приду». А еще сказал: «Передайте матери, если кто будет ее навещать, пусть приглядывается».

— Это кто же будет навещать? — с тревогой спросила Анна Николаевна.

— Так сказал без всякого объяснения. Я говорю: и жена пусть приходит. Все-таки женщина, уход какой-нибудь окажет. А он ответил: «В этом деле у меня еще полная неизвестность».