— Ужас, — тихо сказала Валюша. А потом перебила себя: — Да, да, я вас слушаю…

— Это не очень опасно. Но есть одно обстоятельство… Одно подозрение…

— Я слушаю вас, — повторила Валюша упавшим голосом.

Что он мог объяснить по телефону?

— Она пошла на красный свет. Понимаешь? Я к тебе сегодня приду, — отчаянно решил Леонид Сергеевич, — ты после работы не задерживайся. Я приду в шесть часов.

— А как же… — начала она. Но тут же быстро сказала: — Да, да, хорошо.

Ему захотелось ее успокоить. Хотя бы до шести часов.

— Может быть, все обойдется. Все обойдется. Ты слышишь?

— Да, да, я слышу. Хорошо.

На этаже хлопнула дверца лифта.

— До свидания, — сказал он преувеличенно громко, — пожалуйста, сделайте так, как я вас просил.

Но это был не Сережа. Мальчик задержался. Леонид Сергеевич лег на тахту и теперь уже сердился на утекающее время. Он боялся, что не успеет осуществить план, который возник во время разговора по телефону. Сережу с товарищем надо было отвести в кино, и тогда Леонид Сергеевич получал свободу на полтора часа.

Мальчики пришли чинные, серьезные. Свиридов очень изображал понимание. В передней он даже порывался поддержать Сережу под локоток. Но очень скоро из Сережиной комнаты стало доноситься пыхтенье, приглушенные удары, что-то упало. Это дало возможность Леониду Сергеевичу открыть дверь и уличить сына и Свиридова в самой обыкновенной полушутливой-полусерьезной драке, которую они убежденно считали упражнениями по самбо.

— Я вижу, вам нужна разрядка, — сказал Леонид Сергеевич, в этот миг уверенный в искренности своих слов. — Не пойти ли вам, ребята, в кино?

Сережа воспринял слова отца как горький упрек, сжался и покраснел.

— Нет, я вполне серьезно, — заторопился Леонид Сергеевич, — я бы вас проводил. И мне надо, кстати, на часок по делам.

— Меня бабушка ни за что не отпустит, — сказал Свиридов.

— Почему она такая неуступчивая?

— У нее ответственность, — серьезно сказал Свиридов. — И еще гипертония.

— Его родители в Аргентину уехали, — пояснил Сережа, — на шесть месяцев.