— А может, уговорим бабушку?

— Может быть, — неуверенно протянул Свиридов.

Бабушка была еще совсем не старая, розовая и очень интеллигентная. Дверь она открыла не сразу — допытывалась, с кем пришел Кока. Выслушав просьбу Леонида Сергеевича, спросила:

— Вы с Петром Владимировичем знакомы?

— Простите, с кем?

— С моим зятем. Нет? Это, к сожалению, меняет дело. Я не могу отпустить ребенка с незнакомым. Его родители командированы в Аргентину. На большую работу. В случае чего, они, конечно, прилетят, но оттуда билет на самолет стоит семьсот рублей. Так что…

— Зачем же такие крайности? — сказал Леонид Сергеевич. — Живем в одном доме, я ребят отведу и приведу.

— Моя мама с его мамой знакома, — вмешался Свиридов, — они один раз в очереди за арбузами стояли и разговаривали.

— Дети не перебивают взрослых, — сказала бабушка. — А потом, у тебя еще уроки. Вы представляете себе, какая на мне ответственность? И здоровье, и успехи, и поведение. Я не могу разрешить ему идти в кино.

— Ну что ж, простите, — Леонид Сергеевич чувствовал себя отвратительно.

К тому же Свиридов вдруг громко и горько заревел крупными, чистыми слезами.

— Замолчи сейчас же! — безуспешно приказала бабушка. — Видите, как неделикатно с вашей стороны, пришли и взволновали ребенка.

— У него мама ногу сломала, — отчаянно взывал Свиридов.

— Еще раз простите, — сказал Леонид Сергеевич, — я понимаю, что виноват, но я не думал…

— Ах, оставьте, — бабушка недовольно отстранила рукой его извинения и закрыла дверь.

Она очень раздосадовала Леонида Сергеевича. На какое-то время он ощутил полную душевную растерянность. Но рядом был Сережа, и отец должен был найти достойный тон.

— Действительно несговорчивая бабушка…

— Ты иди, папа, — тихо сказал мальчик, — ты иди куда тебе нужно. Я совсем не боюсь оставаться один.

Леонид Сергеевич набирался духа, чтобы произнести: «Ну и мне не так уж обязательно» — или что-нибудь в этом роде, но не успел, потому что между ним и Сережей вклинился запыхавшийся Свиридов. Его разгоряченное от слез лицо выражало полное удовлетворение.

— Отпустила, — сказал он деловито, — только просит, чтоб вы на наши окна посмотрели.