А затем он быстро отходит в угол и поворачивается к ним спиною.

И слышат они рыдания, рыдания и стоны, он плачет над собой и над Мици, они слышат это, и Ева плачет и кричит, упав головой на стол, на котором лежит еще газета с заголовком «Убийство», Мици убита, никто ничего не сделал, это свалилось на нее.

И восхвалил я тогда мертвых, которые уже умерли [683]

И восхвалил я тогда мертвых, которые уже умерли [683]

Под вечер Франц уже опять пускается в путь. На Байришерплац[684] над ним кружат пять воробьев. Это пять отъявленных плутов и негодяев, которые уже частенько видели нашего Франца Биберкопфа[685]. Они обсуждают, что им с ним делать, что решить по поводу него, как бы напугать его, сбить с толку, о какой бы камень заставить его споткнуться.

Один кричит: Вон он идет. Поглядите, братцы, у него искусственная рука, он, значит, считает игру еще не проигранной, раз он не хочет быть узнанным.

А второй: Чего только сей господин уже не натворил? Это тяжкий преступник, которого следовало бы посадить за решетку, да на всю жизнь. Убил сперва одну женщину, потом занимался кражами, взломами, а теперь убил и вторую, не иначе как его рук дело. Чего ж ему еще?

Третий: А он еще пыжится, изображает невинность. Разыгрывает из себя порядочного человека. Нет, вы только полюбуйтесь на этого прохвоста. Когда появится агент сыскной полиции, мы собьем с этого молодчика шляпу.

Первый подхватывает: Да и для чего такому субъекту еще жить? Все равно подохнет в тюрьме. Сними шляпу, обезьяна, сними свои дурацкие очки, ты ведь не редактор, болван ты этакий, ты даже и таблицы умножения не знаешь, так чего ж ты на себя роговые очки нацепил, словно профессор, вот погоди, увидишь, заберут тебя.

А четвертый: Да не галдите вы так. Что вы с ним поделаете? Вы только взгляните на него, у него есть голова, он ходит на двух ногах. Мы, маленькие воробушки, можем только сделать ему на шляпу.

А пятый: Ну-ка, все разом на него. Он ведь уж заговаривается, у него уже одного винтика не хватает. Он ходит гулять с двумя ангелами, а подружка его – слепок в сыскном, неужто мы с ним не справимся. Кричите же.

И они принимаются летать, кричать, яростно чирикать над его головою. Франц поднимает голову. Мысли его – обрывки, воробьи продолжают ссориться и ругаться между собою.

Погода стоит осенняя, в Тауенцинпаласе[686] идет картина «Последние дни Франциско»[687], в казино Егерского полка[688] выступают пятьдесят красавиц-танцовщиц, за букет сирени вы можете меня поцеловать[689]. И тут Франц находит, что жизнь его кончилась, что ему каюк, словом – с него довольно.