– Я не вижу твоей лестницы в темноте, где ж она у тебя, да и с одной рукой мне никак не влезть.

– Ты полезешь не рукой, а ногами.

– Я не смогу удержаться, то, что ты требуешь, немыслимо.

– Ты просто не хочешь приблизиться ко мне. Погоди, я тебе посвечу, тогда ты найдешь дорогу.

Тогда Смерть вынимает правую руку из-за спины, и выясняется, почему она прятала ее за спиною.

– Если у тебя не хватает смелости прийти ко мне в темноте, то я посвечу тебе, ну, ползи.

И в воздухе сверкает топор, сверкает, гаснет.

– Ползи, ползи.

И когда она взмахивает топором, взмахивает им сверху за его головою вперед и дальше по дуге, описывая рукою круг, то кажется, что топор вот-вот со свистом вырвется и улетит. Но уже снова вздымается ее рука за его головою и снова взмахивает топором. Топор сверкает, падает, рассекает воздух, вонзается, вонзается, и уже снова свистит, свистит, еще и еще.

Взлети вверх, пади вниз, вонзись, вверх, вниз, хрясь, вверх, вниз, хрясь, вверх, хрясь, вверх, хрясь.

И при вспышках света и в то время, как топор взлетает, сверкает и рубит, Франц ползет ощупью по лестнице и кричит, кричит, кричит. Но назад не ползет. Кричит Франц. Вот она, смерть.

Франц кричит.

Кричит Франц, ползет и кричит.

Он кричит всю ночь. Пустился-таки в путь наш Франц.

Он кричит до зари.

Он кричит до утра.

Вверх, вниз, хрясь.

Кричит до обеда.

Кричит после обеда.

Вверх, вниз, хрясь.