Он смотрел на сестру в остолбенении, разинув рот и распахнув влажно поблескивающие глаза.

– Помни, – произнесла она тихим ободряющим голосом, – сам Спаситель подвергался искушениям. Эта мысль должна изгнать горечь из твоего сердца.

С его губ слетело невнятное стенание, бессвязные слова уже готовы были сорваться с языка. В истерическом порыве раскаяния Роберт собрался с духом, чтобы заговорить, но внезапно раздался стук в дверь. Этот звук, повелительный и резкий, прогремел, как выстрел из пистолета. Брат и сестра повернулись к двери, та открылась, и вошел мужчина.

Он был высок, светловолос, в очках. Казалось, что белый хлопчатобумажный костюм болтается на его костлявых приподнятых плечах, как на вешалке. Держался он с непринужденным самообладанием человека, все знающего наперед, однако угрюмые складки у рта и сумрачный блеск в глазах выдавали силу, которая таилась внутри, подобно тлеющему пламени. Он окинул Трантеров тяжелым изучающим взглядом, потом протянул твердую сухую руку, покрытую рыжеватой порослью.

– Вы вовремя, – спокойно заявил он неприятным дребезжащим голосом, словно они прибыли к обеду на каком-нибудь речном пароме. – И я говорю вам: добро пожаловать. Вы упаковали пожитки? Моя двуколка готова к отъезду и ждет нас на пирсе.

– Итак, – сказала Сьюзен, набрав в грудь воздуха, – вы, должно быть… мистер Роджерс, верно?

Он кивнул с едким согласием:

– Мое имя Аарон Роджерс. Бывший плантатор из Джеймс-Ривер-Уэй. Бросил плантацию, когда болезнь погубила все растения. Вот уже три года сижу на этом безбожном острове. Выращиваю бананы, люцерну и лимоны. Рад дать вам пристанище, пока вы не обзаведетесь своим домом. – Он резко поднял глаза и ожег Трантера мрачным взглядом. – Я так доволен, что вы прибыли, брат. Это место – клоака. Погрязло в черном богопротивном невежестве, задыхается и гноится.

Под этим пронзительным взглядом Трантер вздрогнул и поник, краска смущения снова залила его щеки.

– Мы довольны еще больше, сэр, – пробормотал он, словно пытаясь защититься. – Безмерно рад познакомиться с вами.

– Вы как нельзя кстати, – загадочно бросил плантатор. – Если вы не приведете эти души к спасению сейчас, тогда можете бросить их совсем – пусть гниют в аду. – Он помолчал, а потом с безжалостным удовольствием драматично процедил: – Вы попали сюда в разгар страшной болезни, она поражает эти места уже много лет. Желтая лихорадка. Ужасная штука. Отвратительная, гибельная. Говорят, ее завезли из Африки на либерийском трамповом пароходе. Но по моему мнению, это Божья кара. Ни больше ни меньше.