Харви молча отрезал ломтик холодной колбасы и положил на булочку.

– Ты бы не поверил, говорю тебе, – елейно, но с нажимом повторила мамаша Хемингуэй. – Я своих девочек обихаживаю будь здоров, помоги мне нечистый. У меня не воскресная школа, признаю. Но я тут всем заправляю как надо. Понял? Почтение без предпочтения. А кому не нравится, может катиться куда подальше.

Прежде Харви смутно подозревал, какого сорта заведение содержит мамаша Хемингуэй. Теперь эти подозрения в точности подтвердились. Но открытие не вызвало у него ни презрения, ни отвращения. Что-то в нем изменилось. Вместо отрицания где-то глубоко в душе, у самых ее корней, проклюнулся росток странной уступчивости. Жизнь должно принимать, а не презирать. Череда злоключений пробудила терпимость, в которой он так давно нуждался; спасительное смирение, которого он так печально был лишен прежде.

– Кофе хорош, – сказал он, глядя на хозяйку дома. – Булочки тоже. Этот завтрак почти стоил того, чтобы опоздать на корабль.

Неожиданное замечание застало ее врасплох, она выпрямилась, мгновенно ощетинившись:

– Ну-ка! Ты чего это разошелся, петушок? Остряк выискался. Нечего донимать меня насмешками.

– Никакой насмешки нет. Я благодарен вам за гостеприимство больше, чем вы, похоже, думаете.

Она с обиженным видом тряхнула серьгами:

– Нет в тебе доброты. Вот в чем твоя главная беда, мистер. Думаешь, ты такой всезнайка? Сидишь на троне, поплевываешь на нас свысока. Но тебе еще учиться и учиться. Ей-богу, не вру. Я тут стараюсь, кормлю тебя дармовым харчем по-дружески. А ты все переворачиваешь с ног на голову и плюешь мне прямо в рожу. Разуй глаза, или не можешь? Попробуй выучить что-нибудь такое, о чем не написано в книжках. – Она фыркнула, с негодованием схватила газету и снова углубилась в чтение.

Он изучающе посмотрел на нее, иронично улыбаясь:

– Возможно, я узнал больше, чем вы полагаете. И пожалуй, за последние несколько дней у меня было время немного поразмыслить.

Она бросила на него подозрительный взгляд и опять уткнулась в газету.

– Ты, поди, поразмыслил над тем, что будешь делать в Санте, петушок? Ты ж у нас умник, небось додумался?

– У вас есть какие-нибудь предложения?

Все еще недоверчиво хмыкая, она ответила:

– Оставайся здесь, если хочешь. Тогда увидишь, что у меня не такая черная душа, как ты себе представляешь. Ты обо всех думаешь плохо, так и есть. А если по правде, я не знала, что чертова посудина уплывет. Думала, проторчит тут до полудня. Да я час назад чуть в обморок не хлопнулась, когда увидела, как она отчаливает. Но я на тебя зла не держу. Повторяю: оставайся, если хочешь. Бери или проваливай, как сказала леди, бросая банан морскому льву.