Затем Хемингуэй торжественно остановилась и распахнула дверь в большую обшарпанную спальню. Посередине стояла огромная позолоченная кровать, покрытая цветастым стеганым одеялом в пятнах. А на кровати восседал Коркоран в красно-синей полосатой рубашке, с видом полного благодушия и покоя откинувшись на несвежие подушки. Рука его была забинтована, на носу сидели очки в стальной оправе, на коленях лежал потрепанный, с загнутыми уголками, том Платона. Ирландец беззвучно шевелил губами и, похоже, не заметил, что сюда вошли.

– Просыпайся, бабуля! – громогласно возвестила мамаша Хемингуэй. – Тут к тебе Красная Шапочка заглянула, желает навестить. Может, улыбнешься и прикинешься довольным? Ты, чертов негодяй, который изгваздал кровью лучший ковер в этом доме!

Джимми поднял голову, увидел Харви, и его глаза за стеклами очков стали круглыми, как у совы. Потом преувеличенно вздрогнул, изображая изумление и удовольствие.

– Так-так-так! – вскричал он. – С утра такая радость! Здрасте-пожалста, а я-то думал, ты уплыл и даже не пришел попрощаться. Так что не удивляйся, что я ошарашен. Давай выкладывай, почему ты не на борту?

– Судно ушло. Отправилось в плавание без меня.

– Так-так, – повторил Коркоран. – Беда-то какая, вот беда, хуже не бывает.

– Помолчал бы уж, – откликнулся Харви. – Ты знал, что оно ушло.

– Нет, ты только погляди! – обратился Коркоран к Хемингуэй со льстивой улыбкой. – И это после всего, что я для него сделал, вытащил из такой передряги. Набрасывается на меня! Ладно, не важно. – Он повернулся к Харви. – Ты мне сделал подарок – остался со мной. К тому же радостно видеть, как ты снова расхаживаешь на своих двоих.

Харви подошел к кровати и начал разматывать повязку.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он коротко и, наклонившись, осмотрел рану – неглубокий порез на трицепсе.

– Это пустяки, чесслово. Для человека вроде меня, привыкшего отвешивать и получать тумаки, это укол булавкой, не больше. Надеюсь только, что когда-нибудь повстречаю желтого парня, который это сделал.

– Несколько дней отдыха – и ты полностью поправишься, – заключил Харви. Он поменял повязку, аккуратно перемотал бинт и встал. Потом с видимым напряжением сообщил деревянным голосом: – А я тем временем отправлюсь в Лагуну. Посмотрю, что там за эпидемия.

Поглаживая щетинистый подбородок, Джимми обдумал эту информацию.

– Ладно, – сказал он наконец, – за тебя я рад. Но как же я? Мое фартовое дельце улетело в тартарары. И что делать дальше, непонятно. А пойду-ка я с тобой, вот что.

– Это совершенный абсурд. Тебе нужно пару дней полежать в постели.