V
V
МАРТИН БЕРГ: Но, безусловно, успех – бритва обоюдоострая. Да.
ЖУРНАЛИСТ: Что вы под этим подразумеваете?
МАРТИН БЕРГ: Ну, когда ты безвестен, ты отчасти свободен. Успешный живёт по правилу, которое гласит, что предыдущая работа лучше нынешней. К сожалению. И рано или поздно ты попадаешь в ситуацию, когда даже большой успех… [
* * *
Из стокгольмского поезда они вышли последними, потому что пришлось, как обычно, возиться с коляской. Ровно в тот миг, когда Мартин пересчитал по головам своё немногочисленное семейство и проверил принадлежащий ему багаж, знакомый голос заглушил шум и все предупредительные сигналы вокзала:
– Приветствую! Сесилия! Мартин! – стуча каблуками и раскинув руки, как Иисус Христос, к ним приближалась Ингер Викнер.
– О, мама… я же сказала, что нас не надо…
– Эммануил так хотел приехать. Правда, Эммануил?
Вместо какого-нибудь этнического жакета на Ингер Викнер было пальто цвета ультрамарин, а вместо косы – пучок на затылке, Мартин даже не сразу её узнал. Позади неё молча ковылял Эммануил.
– Давайте я что-нибудь возьму, – предложила Ингер и сжала руку Мартина железной хваткой. – Может, я понесу Ракель? – Она радостно зацокала, глядя на ребёнка, которого Сесилия несла на бедре.
– Спасибо, не нужно, – произнёс Мартин.
Ингер продирижировала посадкой в такси. Зажатая в середине Сесилия прикрыла глаза с миной о-дайте-мне-сил, которая подошла бы какому-нибудь католическому мученику.
Эммануил неотрывно смотрел на свою восьмимесячную племянницу. Та отреагировала на изменение обстановки, погрузившись в крепкий сон, которому не мешали ни пристальный взгляд дяди, ни щебечущее внимание бабушки.
Знания Мартина о Стокгольме исчерпывались школьной экскурсией в девятом классе (Старый город, Королевский дворец, обзорная площадка на телебашне) и поездкой автостопом в гости к приятелю (Сёдер [155], замороченное метро, какая-то квартира, где, рассевшись группками, народ курил травку). У него сложилось впечатление, что город красив, чему, впрочем, могли сильно поспособствовать Сёдерберг и Стриндберг. И синие сумеречные фьорды Эжена Янссона в Галерее Тиля [156], куда его затащил Густав. Мартин плохо знал столицу, а его гётеборгский акцент – в сравнении с изящным стокгольмским – ассоциировался со снюсом, портовым районом и отморозками в чёрных кожанках. И если бы не год в Париже, он бы почувствовал себя потерянным. Но что такое Стокгольм в сравнении с Парижем?
Во время их недолгой поездки в такси до Остермальма, где обитало семейство Викнер, Ингер показывала и называла самые дорогие улицы метрополии.