Ощущение уверенности распространялось, увы, только на работу. А было бы неплохо, если бы его хватало и на «Сонаты ночи». Мартин понятия не имел, как продолжить повествование. Надо бы дать кому-нибудь прочесть, но сама мысль, что вместо «хорошо» он услышит что-нибудь другое, уже была невыносима. Да и «хорошо», по сути, ничего не значит. Должно быть интересно. Захватывающе. Другое дело, если бы ему нечего было терять, но он же претендует на то, что разбирается в литературе… Мартин представил разговор: «Вы слышали о романе Мартина Берга? Он наваял шестьсот страниц полной чуши…»

Его сознание буравил летний опус о Леонардо: образчик грандиозного поражения. Потребовать тишины, откашляться, убедиться, что все на тебя смотрят, – и опозориться. Они купили Ракели новые резиновые сапоги, в коробку из-под которых отлично укладывались листы A4. В ней Мартин и решил хранить рукопись, испещрённую таким количеством исправлений, что он уже и сам не понимал, какой из вариантов актуален. Коробка поместилась в ящике письменного стола. Это на время – обещал он себе. Пусть пока полежит.

* * *

На письмо Густав не ответил. Позвонив по оставленному номеру телефона, Мартин услышал механический женский голос, сообщивший, что абонента с данным номером не существует. Пять месяцев Густав не подавал никаких признаков жизни. Сесилия обзвонила всех, кто мог что-то знать, но безуспешно. Кей Джи пересекался с ним на вернисаже «Люкса в Антибе» примерно полгода назад и с тех пор его не видел. Но, сообщил галерист с сомнением в голосе, возможно, Густав «работает и делает своё дело», и если они его найдут, путь он ему позвонит, хорошо?

Сесилия, сделав скептическую мину, положила трубку.

– «Делает своё дело» необязательно означает, что он пишет. Может, стоит позвонить его родителям?

– Гарантирую, что они ничего не знают.

– А бабушка? Хотя если она начнёт волноваться…

Мартин пожалел, что сам не додумался позвонить Эдит, его бабушке. Они нашли номер, накорябанный на внутренней стороне обложки адресной книжки, им ответили после третьего сигнала (прежде чем перейти на шведский, Сесилия автоматически произнесла bonjour). Когда разговор закончился, она глубоко вздохнула.

– Он, судя по всему, должен был приехать погостить у неё летом, но так и не появился. А потом позвонил из Шотландии и что-то блеял про друга, который арендовал там за́мок. Собирался пить виски и носить килт. Что показалось бабушке вполне здравым, и она решила, что тревожиться не о чём. Но теперь, понятное дело, разволновалась. Я сказала, что он наверняка просто куда-то уехал. Кто знает… может, это действительно так и есть.