– Вы выглядите очень стильно.

Подошёл Пер, подёргал свой галстук и спросил:

– Он нормальный? А то я сто лет не носил галстук.

– На мой неподготовленный взгляд, хорошо. Задай контрольный вопрос Элису, когда он появится. Мне он помогал выбрать.

– Элису?

– Да, он теперь одевается как студент Кембриджа образца 1955-го.

– Он же был любителем этого их странного хип-хопа? Кепка с прямым козырьком, мешковатые штаны.

– Ты не следишь за трендами.

В последние дни Мартин жалел, что всё это затеял. Сейчас он смотрел на суетящихся барменов, на джазовых музыкантов, занятых установкой тарелок и тихо тестирующих микрофон, на Пера в дорогущем пиджаке, который всё равно слегка морщился в плечах, – и праздник казался ему претенциозным и избыточным. Что им, собственно, отмечать? То, что им случайно повезло? Что они не обанкротились? Что делали своё дело? Да, по всей вероятности, они достигли пика, на который может рассчитывать издательство, ориентированное на интеллектуальную узкоспециализированную, но качественную литературу. Но значит ли это, что теперь всё пойдёт на спад? Да, вас удивит, если в топ-20 самых продаваемых книг попадут два по-настоящему хороших писателя, но вы и бровью не поведёте, обнаружив там же четыре книги, рассказывающие о странной диете, которая позволяет есть всё, что испокон веков считалось вредным, но предостерегает от опасного для здоровья картофеля.

– Что, если никто не придёт? – сказал он прямо.

– В этом случае, – заявил Пер, поправляя запонки, у нас будет пятьдесят бутылок шампанского и практически неограниченное количество вина, чтобы напиться и утешиться.

Именно это опасение оказалось напрасным. В половине восьмого Мартин уже волновался, как бы вегетарианцы не начали жаловаться, что остался только цыплёнок, или что его сын напьётся и опозорится; Элис пил вино с такой скоростью, как будто ждал появления полицейского патруля, который отнимет у него бутылку. Людей было много. У барной стойки Уффе из Валанда разговаривал с их дизайнером, и тот выглядел озабоченным. Материализовались Виви и Шандор (с усами Заппы), оба искали Сиссель, которая не выносит толпу и поэтому приняла двойную дозу успокоительного. Они предполагали, что она уже отключилась в каком-нибудь углу. Мартин посоветовал спросить у Патрисии, хотя Патрисия запросто может выставить любого, чьё поведение посчитает недопустимым на вечеринке приличного издательства. Виви и Шандор скрылись в толпе, но тут подошла Йенни Халлинг, старая знакомая Мартина из гимназии, чтобы пожать руку и сказать, что ему действительно есть отчего задирать нос. Она не изменилась, стрижка паж, огромные чёрные очки; она работала директором кинофестиваля. Йоханнес Аниуру [203] в углу обсуждал что-то с людьми из «Глэнта» [204]. УКОН [205] ел орешки. Почему-то присутствовал даже Свен Волльтер, хотя Мартин не помнил, чтобы тот был в списке гостей. Он что-то оживлённо обсуждал с одним из молодых авторов. Был Макс Шрайбер (надо не забыть поговорить с ним о переводе) в компании старых сотрудников кафедры истории идей. У стены кудахтали его мать Биргитта и тётя Мод, похожие на двух тётушек, которые случайно забрели не по адресу. Приехала даже сестра Мартина Кикки, хоть и утверждала, что её точно не отпустят; она уже несколько лет работала медсестрой где-то в норвежской глуши. Но, видимо, ей всё же удалось договориться, и вот она здесь, с короткой стрижкой и морским загаром, грызёт солёные палочки и рассматривает деятелей культуры, как рассматривают стаю пингвинов в загоне, когда больше глядеть не на что. Если Кикки что-нибудь и читала, то это были книги о пользе бега босиком или о правильном питании, но даже они, скорее всего, казались ей пустой тратой времени. Мартин знал, что её конёк – скорая помощь, кровавые ДТП, разбившиеся альпинисты, роды в экстремальных условиях. Видимо, это близкое знакомство со смертью и стало защитным футляром для всего её существования.