– Есть новости от великого художника? – спросил Уффе. – Как поживает баловень истеблишмента?
– Он написал несколько реально крутых вещей, – соврал Мартин. – Так что всё в порядке. Вполне. Нет. Нет! Элис, нельзя в рот ветку. Я сказал,
На следующее утро позвонила Сесилия и сообщила, что Густав нашёлся:
– Мы вечером будем. Сможешь уложить детей и приготовить кровать для гостей?
– О’кей, – быстро ответил Мартин, потому что в её голосе читалось «пожалуйста-не-спрашивай-больше-ни-о-чем», и к тому же это был дорогой междугородний звонок. – Хорошо.
Мартин провёл несколько часов, убирая кухню – попытался работать, но почему-то не мог сосредоточиться, а вытирая дверцы шкафчиков, раздражался всё больше и больше. Потом раздался звук поворачиваемого ключа, и эти двое вошли в прихожую.
При виде Густава Мартин забыл всё, что собирался сказать. Он попытался поймать взгляд Сесилии, но та снимала пальто.
Все пятнадцать лет их дружбы Густав выглядел более или менее одинаково. Разумеется, определённые акценты в его облик привнесла учёба в Валанде, и в шестнадцать он казался менее побитым жизнью, чем в тридцать. Но у него всегда были круглые очки в металлической оправе, торчащие волосы, вещмешок и армейская куртка. (Тут армии надо отдать должное: для военных производятся до неприличия износостойкие вещи.) Поэтому первым делом Мартин заметил одежду. Дикое пальто из пурпурного бархата. Под ним короткая чёрная шёлковая рубашка. Нечто вроде бахромчатой шали. Кожаные штаны на размер больше, придерживаемые усыпанным заклёпками ремнём. Разумеется, очки – той же круглой формы, но маленькие и с затемнёнными стёклами.
А потом пришлось посмотреть ему в лицо. Пустой расфокусированный взгляд. Кожа головы на размер больше черепа. Две резкие носогубные складки, на серых щеках редкая щетина. Длинные волосы собраны в тощий хвост.
Кроме того, от него воняло.
Густав откашлялся:
– Здорово, парень.
– Привет.
– А где дети? Ракель и…
– Элис, – сказал Мартин. – Они спят.
Густав медленно кивнул. Прошёл в кухню, в пальто. Методично осмотрел стол, шкафы и холодильник, продолжая кивать. Потом спросил, есть ли что выпить.
– Чай, – ответила появившаяся из прихожей Сесилия.
– Какого чёрта, Сисси, давай лучше…
– Но сначала ты примешь душ.