– Что она, чёрт возьми, делает? – прошипел он, бросив свой вещмешок – Она сбежала?

Мартин протянул короткое письмо, которое она оставила. Густав прочёл, приподняв бровь, и покачал головой.

Они просидели за кухонным столом до глубокой ночи и выпили три бутылки хорошего бурбона, который Мартин приберегал для какого-нибудь особенного случая. В какой-то момент он, видимо, уснул, а когда проснулся, Густав стоял у кровати с завтраком, сервированным на подносе.

– Я не знал, тебе с молоком или без, – проговорил он, поднимая жалюзи. Мартин посмотрел на поднос. Чёрный кофе, бутерброды с сыром, газеты. Среди разномастной посуды Густав выискал чашку и блюдце из одной пары. Порывшись в гардеробе, он бросил на кровать джинсы и свитер:

– Одевайся! – сказал он и закрыл за собой дверь. И пока Мартин пытался запихнуть в себя бутерброд – есть совсем не хотелось, – он слышал отзвуки обычной утренней перепалки: «По-моему, ты всё-таки хочешь кашу. О’кей: давай ты отдашь мне этого мишку на три минуты, и мы съедим кашу. Как? Устраивает?»

Первую неделю Густав спал на диване, а потом перебрался в однокомнатную на Мастхуггет. После обеда сидел с детьми, объединившись с Биргиттой Берг. Исчезновение Сесилии она восприняла с привычным спокойствием сфинкса.

– Что ж, такое случается, – произнесла она, после чего Мартин швырнул в стену чашку и закричал, что такое не случается, люди не должны исчезать, они могут разводиться, что само по себе уже плохо, потому что если ты в браке, то ты заключил договор и не можешь просто взять и сбежать, а если брак нужно расторгнуть, то делать это надо нормально, надо послать заявление в налоговую, а не просто взять и уйти, на что это, чёрт возьми, вообще похоже, это же чистое безумие, а не то, что случается на каждом шагу.

Не принеся облегчения, чашка разбилась всего на две части и несколько мелких осколков, которые Биргитта собрала и выбросила. Они с Густавом обменялись выразительными взглядами. Они были заодно. Выходили вместе покурить в сад, когда Мартин запретил им курить в форточку на кухне, заботясь о здоровье детских лёгких. Биргитта занималась стиркой, хотя Мартин утверждал, что прекрасно справится с этим сам; Густав взял на себя какие-то хозяйственные обязанности, которыми пренебрегал, когда дело касалось его самого. Вооружившись ножом для бумаги, он сидел и сортировал скопившуюся на комоде в прихожей почту; письма, адресованные Сесилии, Густав складывал лицевой стороной конверта вниз.

– Хорошо, – сказал он. – Давай посмотрим, что у нас тут. Эй, Мартин, не уходи. Тут, возможно, что-то для тебя важное. Так, что это… – Журнал «Диван» предлагал выгодные условия подписки.