Не глядя на Фредерику, она рассказала, что снова начала понемногу учиться, взялась за греческий. Это не должно быть уж очень сложно, раньше греческий и латынь входили в программу всеобщего образования, но теперь – она глубоко вздохнула – представления об образованности полностью изменились.

Они вернулись к дому, чтобы выпить кофе на веранде.

В чёлке у Мартина появились седые волосы, он выглядел уставшим. Держался как бы в тени, почти ничего не говорил и чаще всего смотрел на жену. Спросил, не холодно ли ей, положил ей под спину подушку, обнял за плечи, когда она что-то ему сказала. Ловко обращался с Элисом. В какой-то момент, когда он сидел на веранде, держа Элиса на руках, сын улыбнулся той случайной улыбкой, которая иногда появляется на лицах младенцев. И Фредерика заметила, что выражение лица Мартина тоже полностью переменилось: остановив взгляд на ребёнке, он так тепло и широко улыбнулся, что на щеках проступили ямочки.

– Давайте я его возьму, – предложила мать Сесилии появившаяся в этот момент с подносом, щедро нагруженным печеньем. Она протянула руки к Мартину, чтобы как бы освободить его от бремени.

– Всё в порядке, я подержу его, – ответил Мартин, не спуская глаз с мальчика. Элис что-то лепетал.

– Его пора переодеть, – сказала Ингер, не отводя рук.

– Мы это сделаем потом.

– Я могу сделать это сейчас.

И только тут Мартин поднял на неё взгляд и сказал:

– Спасибо огромное, Ингер, но пока у нас всё в порядке.

Эту его интонацию Фредерика слышала впервые – он говорил приветливо, но без малейшего люфта, куда могло проникнуть возражение.

– Лучше отдохните пока немного, – продолжил он чуть мягче. – А Элису нужно привыкать к общению с академической элитой.

Когда Ингер ушла, Мартин протянул ребёнка Сесилии.

– Он сейчас закричит, – сказала она.

– У него хорошее настроение. Он понял, что умеет улыбаться. Смотрите.

И Элис действительно улыбнулся своей матери. Сесилия расстегнула рубашку и приложила ребёнка к груди, прикрыв его кимоно, как птичьим крылом.

На момент визита Фредерики в доме были только Ингер и Эммануил; и Фредерика, в интересах Сесилии, надеялась, что другие члены семейства были на них не похожи. Младшего брата Сесилии выманили из комнаты, только посулив печенье, и Фредерика очень удивилась, когда в дверях появился молодой и высокий мужчина. С длинными лохматыми волосами, собранными в хвост, от него пахло по́том, а рука, которую она пожала, была влажной.

– Эммануил Викнер, – представился он, после чего просветил Фредерику на предмет того, что его имя, по предположениям, было именем мессии, а её имя – это женская форма Фредрика, в основе которого германский корень со значением «мир» и «власть», что у римлян «Сесилия» означало «слепая», а Мартин происходит от латинского Мартинус…