– Когда вернетесь, посигнальте. Я выйду вас встретить.

– Если можно, постарайтесь обойтись без неприятных сюрпризов.

Помахав рукой, продавец насекомых и зазывала поспешно залезли в джип. Возможно, почувствовав, что происходит нечто необычное, собаки грызлись из-за еды особенно ожесточенно. Я провожал машину взглядом, пока красные огни не исчезли за опорами эстакады. Скоростная автострада, точно поля шляпы, закрывала обзор, и неба было не видно. Дождь, кажется, прекратился, но горизонт заволокли густые тучи. Лишь фонари справа, в рыбачьем порту, указывали, где находится море. Движение на автостраде не прекращалось ни на секунду. Как раз то время, когда по ней мчатся тяжелые грузовики, рассчитывающие первыми попасть утром на Кюсю. По морю на восток плыла баржа, груженная галькой.

Возвращаясь в ковчег, я представлял, что будет, если оба наших посланца не вернутся назад. Потянутся дни наедине с женщиной, жизнь в мире, подобном сладкому и ароматному банановому сиропу. Женщина шла рядом в красной юбке из искусственной кожи, на кончике хорошенького носика, уютно устроившегося между большими глазами и нежными губками, выступил пот. Я пожирал ее взглядом голодной гориллы. Я должен прямо сейчас, не дожидаясь, пока с нашими посланцами на переговорах что-то случится, сделать так, чтобы мы ощутили себя в банановом сиропе.

Достаточно взорвать динамит. Тогда все пути, связывающие корабль с внешним миром, будут перерезаны. И посланцы, сколько бы ни крутились вокруг горы, уже никогда не смогут проникнуть внутрь. Нет, то, что я сделаю, коснется не только этих двоих – в моих силах запереться от всего мира, перечеркнуть весь мир. Мне известно заклинание, позволяющее скрыться от людей. Все равно катастрофа неизбежна, я всего лишь немного ее ускорю. И начну мирную жизнь юпкетчера… (Потом, возможно, я стану раскаиваться так, что буду готов разрезать себя на тысячу кусков и спустить в унитаз.)

Женщина мыла чашки. Из-под короткой юбки выглядывали ноги, будто выдутые из расплавленного стекла. Мы были вдвоем, но я почему-то не решался приблизиться к ней.

– Можно и потом, да я и сам бы это сделал.

Женщина перестала мыть посуду и несколько секунд смотрела на меня безо всякого выражения.

– Потом? А что сейчас?

– Не понимаю.

– Что перед мытьем посуды?

– Я не в том смысле.

– Не в том? А в каком?

Закрыв кран, она стала медленно подниматься по лестнице, на пятой ступеньке сверху села. Опершись локтями о сведенные вместе колени, положила подбородок на ладони. Честно говоря, я так и не понял, дразнит она меня или, наоборот, призывает. Уже был случай, когда продавец насекомых, хлопнув женщину по заду, добился многого, и я подумал, что должен расценивать ее поведение как призыв, даже если на самом деле это не так, но никак не мог найти нужных слов. Неужели я упущу представившийся мне случай?