– С вами будет то же, что с тем птенцом из ниши.

– Но у птенца-то были родители. А где они у нас?

– Откуда мне знать. Родители птенца – это просто клювы, приносящие еду.

Наш разговор напоминал движение крота, который роет ход, полагаясь лишь на осязание. Или осторожный танец на скользком паркете. И все-таки это был танец. Настроение у меня было удивительно приподнятым.

Мне хотелось, чтобы мы вдвоем приняли решение, следует ли нам перечеркнуть прошлое и все начать сначала, то есть должен ли я взорвать динамит.

– Но все-таки мы отличаемся от птенцов. Нас двое… Слышишь, вода в кастрюле с рисом уже закипела…

– Человек, который сейчас живет недостойно, не сможет жить достойно, даже все начав сначала.

– Показать тебе карту? Стереоскопическую карту? Это цветная фотография, выполненная с помощью аэрофотосъемки. Затвор автоматически опускался каждые десять секунд, как это обычно делается при топографических съемках. Изменяя величину угла, снимают три четверти рельефа, и поэтому, когда располагаешь фотографии по порядку и надеваешь стереоскопические очки, перед тобой возникает объемное изображение местности. Различаешь не только каждый дом, но и передвигающихся людей, машины, даже трещины на асфальте. Не удивляйся. Полное впечатление, что сам находишься там. Телебашни, опоры высоковольтных линий словно впиваются тебе прямо в глаза.

– Стереокарта, юпкетчер – до чего же ты любишь всякие шарлатанские штучки.

– Думаешь, я тебя обманываю? Сначала посмотри. А уж потом ругай меня…

Карта и очки вместе с фотоаппаратом и другими моими сокровищами лежали на полке над унитазом. Раздвижные стеклянные дверцы на роликах не предохраняли от влаги, поэтому вся она была плотно прикрыта листом резины, и было не так просто что-либо достать или положить. Я снял ботинки – край унитаза очень скользкий, а кроме того, мне всегда нравилось касаться камней босыми ногами, и обычно я хожу босиком. К тому же левое колено, которое я повредил на крыше универмага, еще не зажило.

– Представь, что перед тобой положили бриллиант диаметром миллиметр и стеклянный шар диаметром в метр, – что ты выберешь?

Боюсь, никакого удовольствия она не получит. Может быть, раз уж я полез за картой, достать заодно и камеру, пофотографировать – так давно этим не занимался.

– Если перечеркивать прошлое, я бы выбрал стеклянный шар. Я люблю работать руками. И при этом всегда повторяю: «Человек не обезьяна, человек не обезьяна…» Почему-то это доставляет мне удовольствие. Жить стоит не ради того, чтобы вещи погребли тебя под собой, а чтобы чувствовать, как исполняются твои желания. Человек не обезьяна, человек не обезьяна… Движения человеческих пальцев – штука удивительно тонкая.