Та часть моего тела, к которому прижалась женщина, зажила собственной жизнью и стала господствовать надо мной. Она начала самостоятельное движение, пытаясь оккупировать меня целиком. Однако ощущение нереальности происходящего возникало не только от этого. По мере того как доносившиеся из переговорной трубки слова пересекались, словно в кроссворде, все более отчетливые очертания стал приобретать еще один Тупой Кабан, совсем не тот, которого я знал. Они просто не могли быть одним и тем же человеком. Известный мне Тупой Кабан не должен был пользоваться такими отутюженными, будто только что из прачечной, словами. У меня было чувство, словно передо мной змея, сменившая кожу.

«Кончайте быстрее, прошу вас. Прием».

«Проигравшие ушли с площадки, и по знаку судьи начался второй забег. Тот больной – наверное, паралитик – все цеплялся за плечи соседей и мешал остальным. До четвертого забега все шло как следует – каждый раз оставалась треть участников. Кое-кто стал собираться домой. Но после пятого все пошло как-то странно. Можно продолжать? Прием».

«Мы слушаем вас. Продолжайте. Прием».

«Благодарю вас. Наконец осталось одиннадцать человек. Сначала, когда десять участников, не считая паралитика, взяли старт, все шло хорошо. Но, чуточку не добежав до финиша, они разом остановились. Что же произошло дальше? Как вы думаете? Они стали дожидаться, пока их догонит еле передвигавшийся инвалид. Увидев, что он вошел в синий сектор, остальные устремились туда же. Странный психологический акт, не правда ли? Примета у них такая была, что ли, или сыграло роль стадное чувство – мол, погибать, так вместе. И, как ни странно, выпал синий цвет. Все одиннадцать человек выжили и вернулись на старт. Но вручать приз пока было некому. Поскольку в том, что происходило, нарушений правил не было, судья возражать не мог. В шестом забеге произошло то же самое. Немыслимо, но в седьмом забеге все повторилось вновь. Становилось жутковато. Дождь усиливался, зажглись фонари, хотя до вечера было еще далеко, и даже всегда неугомонные школьники притихли, став похожими на окружавшие спортивную площадку мешки с песком. Во время восьмого забега устроители решили посовещаться. И вот тут-то неожиданно снова раздались автоматные очереди. Не началась ли истерика у того, кто отвечал за магнитофон? У паралитика вдруг подогнулись колени, он ткнулся носом в землю и завалился на бок. Кто-то засмеялся, не поняв, что произошло. Школьный врач с медицинской сумкой подбежал к упавшему, но было уже поздно. Игру, разумеется, прервали. Неужели в этом и состоит борьба за выживание, как вы считаете? Прием».