– А когда один остаешься – совсем невмоготу. Кто сжег амбар, Мак?

– «Бдительные». Нам чертовски жаль, Эл. Мы поставили охрану, но те оказались хитрее.

– Старик бушевал всю ночь, Мак. Бубнил, ругался. Раза четыре в час мне взбучку устраивал. И так всю ночь – никак успокоиться не мог.

– Нам ужасно жаль!

Эл выпростал руку из-под одеяла и поскреб щеку.

– Я все еще с вами, Мак. Но старик собрался жаловаться на вас. Утром пошел просить шерифа выгнать вас отсюда. Утверждает, что вы вторглись в частное владение и надо вас прогнать с его земли. Говорит, наказан за то, что слушал таких, как вы. Что я могу отправляться к чертям собачьим, если буду продолжать якшаться с вами. Злой, как шершень!

– Я боялся, что этим кончится, Эл. Слушай, мы знаем, что ты с нами, ясно? Но злить старика больше, чем он злится сейчас, не стоит. Можно попробовать немного исправить ситуацию. Притворись, что перешел на его сторону. Мы это поймем, Эл. И поддерживать с нами связь ты сможешь. Мне страшно жаль твоего старика.

Эл глубоко вздохнул.

– Я боялся, ты подумаешь, будто я вас предал. А если ты знаешь, что это не так, я скажу отцу, что послал вас к черту.

– Вот это правильно, Эл. А мы создадим тебе рекламу в городе. Ой, слушай, Эл! К тебе вчера вечером док не заглядывал?

– Нет. А что такое?

– Он пошел к тебе незадолго до пожара и до сих пор не вернулся.

– Боже мой! Что могло случиться с ним, как ты думаешь?

– Боюсь, что схватили беднягу.

– Обложили они вас крепко, правда?

– Правда. Но и наши ребята сегодня утром крепко им вдарили. Хотя если твой старик нас сдаст, завтра нас положат на лопатки.

– Значит, все пропало, да, Мак?

– Это ничего не значит. То, ради чего мы приехали, мы сделали. Борьба продолжается, Эл. Так что прояви миролюбие и притворись, что не допустишь больше никогда рядом с собой никаких пожаров. – Мак прислушался. – Идет кто-то?

Он бросился через кухню к передней двери и выглянул в окно.

– Это мой старик. Узнаю его шаги, – сказал Эл.