– В каком смысле?

– Может, к завтрашнему дню нас здесь уже не будет.

В палатке Лондон указал на ящик, на котором стояли два полных котелка.

– Думаешь, шериф попробует прогнать нас?

– Ясное дело! Он такого случая не упустит.

– Так что, он стрелять будет? Как ты думаешь? Или просто предупредит ребят?

– Откуда мне знать, – ответил Мак. – А где все?

– Попрятались и спят.

– Машина едет, – прислушался Мак. – Может, это наши возвращаются?

Лондон насторожился.

– Нет. Слишком большая. Это из ихних, тяжелых.

Они поспешили наружу. По дороге из Торгаса катил огромный самосвал со стальным днищем и бортами, поддерживаемыми двойными рядами шин. Машина подъехала к лагерю и встала. Со стального днища поднялся человек. В руках он держал автомат с большим цилиндрическим патронником за передней рукояткой. Над бортами грузовика виднелись еще головы. Забастовщики повыскакивали из палаток.

Стоявший в полный рост мужчина крикнул:

– Я местный шериф. Если у вас есть облеченный ответственностью главный, я хочу его видеть!

Толпа, приблизившись, с любопытством оглядывала грузовик.

– Осторожно, Лондон, – тихонько проговорил Мак. – Они могут нас убрать. Прямо сейчас, если захотят.

Они вышли на обочину и остановились. Люди тоже выстроились по краю дороги.

– Я здесь главный, мистер, – отозвался Лондон.

– У меня имеется жалоба на то, что вы вторглись в частное владение. Мы терпели ваших людей и обращались с ними по справедливости. Мы просили вас вернуться к работе или же, если вы желаете бастовать, делать это мирно. Вы же портите имущество и совершаете убийства. Сегодня утром вы послали своих людей крушить чужое добро. Нам пришлось застрелить некоторых из ваших посланцев, а остальных задержать. – Он бросил взгляд вниз на людей в самосвале и вновь поднял его. – Мы не хотим кровопролития и позволим вам уйти. Вам дается целая ночь, чтобы убраться. Если вы прямиком направитесь к границе округа, никто вас не тронет. Но если к рассвету мы увидим, что лагерь еще здесь, то сровняем его с землей.

Люди стояли молча и глядели на него. Мак шепнул что-то Лондону, и тот сказал: