– Но я хочу, чтобы ты ушел, Джим. Драться с такой рукой ты не сможешь. Какая от тебя здесь польза, черт возьми! Какой помощи можно от тебя ждать?

Лицо у Джима стало жестким и неуступчивым.

– Я не уйду, – заявил он. – И могу здесь оказаться полезным. Ты все время оберегаешь меня, Мак, защищаешь, и у меня даже возникает чувство, что делаешь ты это не ради партии, а ради себя!

Мак покраснел от гнева.

– Ну если так – ладно! Пусть тебе башку оторвут! Я сказал тебе, что, по моему мнению, было бы самым лучшим. Пожалуйста, лезь на рожон, если хочешь, веди себя как последний дурак! Не могу я здесь с тобой! Я ухожу, а ты делай что хочешь! Пожалуйста! – И он в сердцах выскочил из палатки.

Джим поднял глаза и стал разглядывать заднюю стенку палатки. На полотне обозначился неясный красный отблеск – след заходящего солнца. Рука Джима поползла вверх, тронула больное плечо, слегка надавила и начала осторожно массировать его кругами, все более узкими, приближаясь к ране. Потом пальцы случайно коснулись больного места, и он вздрогнул и поморщился. И долго сидел не двигаясь.

Он услышал шаги у входа и огляделся. Это была Лайза с ребенком на руках. За ее спиной, дальше, виднелась цепочка старых машин на дороге, а за дорогой, на другой ее стороне, солнце еще освещало верхушки яблонь, но стволы уже окутала тень.

Лайза с птичьим любопытством сунула голову внутрь палатки. Волосы ее были влажны и облепили голову, в волосах заметны были неровные бороздки от чесания пальцами. Плечи покрывало короткое одеяльце, которое она не без кокетства сдвинула немного наискось.

– Вижу, ты один, – сказал она.

Прошла к тюфяку, села, аккуратно одернув на коленях грубую ткань платья.

– Я слыхала разговоры, что копы гранаты бросать будут, – произнесла она легким веселым тоном и даже с некоторым презрением.

Джима тон ее озадачил.

– Похоже, ты не слишком напугана.

– Нет. Ничего такого я не боюсь.

– Тебя копы не тронут, – сказал Джим. – Не верю, что это они всерьез. Просто они так хвастаются. Ты что-нибудь хотела?

– Думала зайти посидеть. Посидеть просто.

Джим улыбнулся.

– Я нравлюсь тебе, правда, Лайза?

– Да.

– И ты мне нравишься.