«…Опять? Я ведь сказал вам, лейтенант, — нет! Вы же ни разу не были в рукопашной. Вы даже не представляете, что это такое!» — «Я знаю. Но надо же когда-то начинать». — «Ладно. Отправляйтесь в отделение к Шеину. Не забудьте винтовку…»

«Не забудьте винтовку…» Это были последние слова, которые он сказал Романенко. А через десять минут ему доложили, что тот уничтожил в рукопашной схватке трех фашистов и был все время в первых рядах атакующих…

Романенко лежал в желтом световом круге, который отбрасывала на пол «летучая мышь». Рядом с ним Тужлов увидел Бабенко и свою жену. Белая повязка, спеленавшая крупное обмякшее тело раненого, набухла кровью, испарина покрыла высокий лоб. Романенко открыл глаза.

— Товарищ старший лейтенант… — Он узнал начальника заставы и попробовал приподнять голову, но острая боль пронзила все тело.

— Лежи, лежи… — Тужлов опустился на колено перед раненым и взял его руку; он чувствовал, что тот хочет что-то сказать.

Романенко трудно было говорить. Внутри у него все пылало, во рту пересохло, мучила жажда. Он понимал, что времени ему отпущено немного, и потому торопился.

— Вот и заставу… вам не построил…

— Не беда, успокойся. Ты еще построишь, и не одну. — Старший лейтенант едва сдерживал себя, к горлу подступал комок.

— Нет, товарищ старший лейтенант, строить мне больше не придется… У меня к вам просьба… Если можно, считайте меня пограничником вашей «Береговой крепости»…

— Обещаю тебе, — склонившись над умирающим, произнес Тужлов и пожал его слабеющую руку.

АЛЕКСЕЙ КАЙГОРОДОВ

АЛЕКСЕЙ КАЙГОРОДОВ

Враг не давал передышки. Едва успели перевязать раненых, как со стороны Фельчина вынырнул самолет.

— Воздух! — подал команду с НП неутомимый, всевидящий Кайгородов.

Пограничники быстро изготовились к бою с воздушными целями.

Незадолго до этого, рискуя напороться на фашистов, разбежавшихся после неудачной атаки по камышам, на заставу пробрались сельчане Таукчи и Монастырлы. У себя в Стояновке они уже сколотили боевую группу из молодых отважных парней, и их интересовало теперь, чем они могут быть полезны пограничникам. Тужлов попросил помочь с водой и питанием, а также с переброской в тыл тяжелораненых. Пользуясь случаем, он отправил в село жену с малышом и Барбару, дав им для охраны пограничников Овсянникова и Тихого.

И вот теперь, наблюдая из траншеи за тройкой вражеских самолетов, кружащих над заставой, старший лейтенант испытывал странное чувство, нечто вроде облегчения. Больше всего пугает неизвестность, теперь же хоть и суровая, но правда открылась ему — это война. Подспудно мучила его все это время и судьба сынишки. В полуразрушенном дзоте, в жестоком откровении боя, среди крови и стонов, он был как былинка в поле, мал и беззащитен… «Ничего, скоро они будут в безопасности». Впервые за три с лишним часа тяжелых испытаний он почувствовал себя вполне спокойным.