— Убегаешь? — спросил за спиной голос.

Евлампьев, прокручивая ключ в замке калитки, повернул голову — это был Хлопчатников.

— Ой, кого вижу! — торопливо дозакрыл он калитку. — Павел! Вот нежданно-негаданно!..

— Как я тебя, однако, застал удачно! — улыбаясь, довольно сказал Хлопчатников. — Секундой бы позже — и нет тебя. Ищи свищи тебя, лови за полы. Большим начальником стал, пол-отдела к тебе, говорят, на поклон ходят.

— Ходят, ходят,— радуясь Хлопчатникову, жадно оглядывая его, засмеялся Евлампьев. — Можешь и ты, давай.

— Да нет. Я же настоящий начальник. На что хочу — на все подписан. — Последние эти слова Хлопчатников проговорил уже без улыбки, помолчал мгновение и спросил: — Ты, наверно, думаешь, чего я к тебе пришел?

— Еще не успел.

— А… Но подумал бы?

— Конечно. Что ж ты, полагаешь, газеты стал продавать — думать разучился?

Евлампьев уже обвыкся в своем новом качестве, уже прошел через опыт встреч со знакомыми и унизительные объяснения с ними, окреп в них и не испытывал сейчас никакой неловкости, был рад Хлопчатникову — и лишь, без всяких иных чувств.

Хлопчатников, однако, не принял его шутки.

— Поговорить надо, Емельян, — сказал он.

— С удовольствием. — До Евлампьева наконец дошло, что Хлопчатников не случайно здесь, не по пути завернул, а специально. — С удовольствием, Павел, — повторил он. — Ко мне, может, давай? Тут близко.

Хлопчатников секунду взвешивал его предложение.

— Нет, давай лучше зайдем куда-нибудь, — сказал он. — В кафе хотя б, что ли… Есть у тебя время, не спешишь?

— Да время-то…—Евлампьев замялся. Время было, чего б не было у него времени, позвонить Маше, чтобы не волновалась, и всех делов. Но никогда они с Машей в прошедшей их жизни не ходили по кафе, ресторанам, что кафе, что ресторан были для них словно бы окнами в какую-то иную, чуждую, праздную и шикарную жизнь, и пойти в кафе, окунуться в эту «шикарную» жизнь без Маши он не мог.

— Обижаешь, Емельян, — Хлопчатников истолковал сго заминку по-своему. — Раз я тебя приглашаю, то и расчет соответственно…

— Да нет, Павел. — Теперь стало неловко Евлампьсву. — Не в этом дело, нет…

— Ну ясно, — отступающе. сказал Хлопчатников. — Ясно… Пойдем тогда прогуляемся. Разговор. у меня к тебе недолгий. Я просто, раз случай, хотел и просто так поболтать. О том о сем. Без случая-то не заставишь себя. Все некогда, все гонишь себя, аж задыхаешься: дело, дело, дело!.. ну, а с делом если — грех не совместить.

Они двинулись вдоль улицы медленным прогулочным шагом, в руках у Хлопчатникова был портфель, он заложил руки за спину и шел, похлопывая себя портфелем по ногам. Евлампьев спросил: