Пытаясь ответить на этот вопрос, Галт вспомнил, что однажды ему сказал Абернати. Как сильно сознание человека ни угнетай, вся информация останется записанной на подкорке мозга. И ее можно будет извлечь при помощи гипноза или каких-нибудь других методов из арсенала психиатра.

Если это так, то действия Тима выглядят очень даже логичными. Воспоминания Галта – для него мина замедленного действия. Тим наверняка мог бы заглушить их гипнозом, но это обезопасило бы его лишь на время. Что написано пером, того не вырубишь топором, а в случае с мозгом вытравить однажды увиденное или услышанное не получится и подавно. И эти неискоренимые воспоминания, похоже, изрядно страшат Тима.

Но с чего бы Тиму опасаться? Все равно Галту никто не верит…

Сейчас не верят, но позже… Когда он найдет улики, в которых уже никто не сможет усомниться…

Бог грома и молнии Тор, переодевшись в богиню Фрейю, обманул и убил Трима, но чем бы все закончилось, угляди великан под вуалью бороду?

Вот бы разглядеть внеземной, внечеловеческий эквивалент «бороды Тора» у Тима. Уж тогда бы Галт вывел его на чистую воду…

Наверняка же есть какая-то мелочь, способная выдать в нем ряженого самозванца. Может, стигмат? Но что, если эта отметина для человеческого глаза неразличима?

Нет, все без толку – это существо убьет Галта прежде. Тим боится, что Галт уже что-то узнал или узнает вскоре. Что-то такое, что разоблачит обманщика рано или поздно.

Кто же он, Тим? Чего хочет?

Может ли человеческий разум осознать мотивы, движущие этим внеземным существом?

У Галта стыла в венах кровь. Как же он обрадовался, когда на пороге появился врач со снотворным!

После этого случая Галтом овладел страх внезапной кончины. И хотя отравление оказалось не таким уж и серьезным, сам факт произошедшего потряс до глубины души и сделал Галта чрезвычайно мнительным. Но больше всего, пожалуй, мучила мысль, что Абернати может быть прав. Что, если Тим настоящий брат?

Впрочем, по мере того как несчастные случаи множились, это допущение казалось все менее вероятным. Ну и натерпелся же Галт страху за эти дни! Опасность подстерегала на каждом шагу: то в метро толкнет кто-то из толпы, то взбрыкнет ковровая дорожка на лестнице, то цветочный горшок – опять! – чуть не пришибет, то рулевая колонка автомобиля вдруг опасно залюфтит. Злоключения преследовали Галта, но оградить себя от них он не мог. Оставалось только бдеть – денно и нощно.

Беседы с Абернати пользы не приносили. Сохранять спокойствие во время сеансов у психиатра Галту удавалось с трудом – мешал неотвязный страх.