– Вы шутите.

В голосе Халлидея прозвучала надежда.

– Я изложил вам свою теорию в максимально простых терминах, – сказал Форд. – Разумеется, проверить ее можно только на месте.

– Призраки!

На тонких губах Форда появилось слабое подобие улыбки.

– Без всяких там простыней и звяканья кандалами. Это особый логический вид призраков, мистер Халлидей. Он не имеет ничего общего с суевериями и может существовать только в эпоху науки. В «Замке Отранто»[48] он выглядел бы нелепо, но своими интеграторами вы сами проложили дорогу призракам. И, подозреваю, это всего лишь первый случай из многих последующих, если вы не примете меры предосторожности. Уверен, я справлюсь с этой проблемой – и со всеми дальнейшими тоже. Но это можно сделать лишь практическим путем. Я должен одолеть призраков, но не с помощью колокольчика, колдовской книги и свечи, а методами психологии.

Халлидей все еще выглядел потерянным.

– Вы верите в призраков? – спросил он.

– С сегодняшнего дня я верю в особый их вид. По сути своей они не имеют никакого отношения к фольклору. Но даже при новых переменных в уравнении результат получается точно таким же, как… ну да, как в «Орля»[49], сказках Блэквуда[50] или даже в «Привидениях и жертвах» Бульвер-Литтона[51]. Проявления ничем не отличаются.

– Ничего не понимаю.

– В эпоху колдовства ведьма заваривала в котле травы, добавляла лягушек и мышей и лечила этим снадобьем от сердечных болезней. В наши дни мы вместо животных используем приборы.

– Прямо не знаю, что и сказать, доктор Форд, – озадаченно покачал головой Халлидей. – Должно быть, вы понимаете, что говорите…

– Уверяю вас, что понимаю.

– Но…

– Послушайте, – строго сказал Форд. – После смерти Бронсона ни один оператор не задерживается на вашей арктической станции. Новый парень, Ларри Крокетт, продержался даже дольше остальных, но и он чувствует этот феномен. Чувствует глухую, безнадежную депрессию, полностью подчиняющую человека и совершенно непреодолимую.

– Но эта станция – один из важнейших научных центров в мире! Призраки в таком месте?

– Это новый вид призраков, – пояснил Форд. – И он же один из старейших. А также самых опасных. Дорогой мой, современная наука проделала полный цикл и создала своих привидений. И теперь я должен отправиться в Антарктиду и заняться экзорцизмом.

– О боже… – вздохнул Халлидей.

Raison d’etre[52] станции был подземный зал, известный под непочтительным прозвищем Черепушка. Он словно бы явился из античного мира – Карнаки[53], Вавилона или Ура[54], – высокий и совершенно пустой, не считая двойного ряда огромных колонн вдоль стен.