— Боитесь за собственную шкуру?

— Боимся! А как же… Шкура у нас одна, спустят — другой не дадут.

— Правильно. И мы вас хорошо понимаем, — сказал Третьяк. — Но и вы поймите: Советскую власть никто нам не блюдечке не преподнесет, за нее надо драться с оружием в руках.

— Наше дело стариковское, мы свое отвоевали…

— Однакоче будя, старики! — вмешался вдруг седобородый, круто повернув разговор. — Правильно говорит командир: негоже отсиживаться. Чего там! — махнул рукой и повернулся к Третьяку. — Поможем. Чем богаты — тем и рады. Кха-кха… А нащет молодых скажу: недалеко они тут в горах да по уреминам ховаются, потому как не желают служить Колчаку. Так что будет у вас пополнение, — пообещал твердо.

Решили сделать в Камышенке передышку. Расквартировались. Выставили усиленные дозоры. И вскоре по всей деревне задымили бани. Такое в последнее время не часто удавалось, и партизаны радовались, как дети, этому случаю.

Третьяк, Огородников и Акимов отправились в первый жар. Нахлестывали друг друга пахучим березовым веником, покрякивая и постанывая от удовольствия. Казалось, каждая косточка прогревается и отмякает в густом и жгучем пару…

— А что, Иван Яковлевич, — смеялся Огородников, — в Америке, поди, нету таких бань, как у нас в Сибири?

— Нету, нету, язви их… — смеялся в ответ и Третьяк, скатываясь с полка. Акимов залюбовался могучей его фигурой — отпустила же природа человеку такую стать и силу! Илья Муромец — да и только.

— Видал я, Иван Яковлевич, крупных людей, но такого богатыря, как вы, впервые вижу… Интересно, сколько в вас весу? — спросил Акимов.

Третьяк, начерпывая в деревянную шайку щелоку, посмеивался:

— Около восьми пудов. А что ж… Революцию защищать и должны крупные люди. — И чуть погодя уже серьезно добавил: — Крупные и сильные не только телом, товарищ Акимов, но и духом. Это прежде всего.

Рано утром вернулась конная разведка и доложила: со стороны Паутово движется большой отряд каракорумцев.

— Большой… А поточнее? — спросил Огородников.

— Человек пятьсот, не меньше.

— А у вас от сраху не троилось в глазах?

— Никак нет, — обиженно отвечали разведчики, — видели хорошо.

— Ну что ж, — сказал Огородников, — встретим их, как подобает…