Впятером они поместятся: трое сядут на кровать, один на стул, один на подоконник.

Глушко заходит в самолет последним, садится у двери. Он самый тяжелый и будет прыгать первым. За ним прыгнет Золотарев, потом по порядку Великанов, Зарубин, Карпухин.

Я сижу у кабины. Глушко не ощущает тяжести двух парашютов, а у меня лямки врезаются в лядащие бедра. Может, оттого и голова болит, от тяжести?

Гул в ушах. Самолет приближается к площадке приземления. Сидим вполоборота к двери. Лица зеленые и почему-то все улыбаются. Из кабины машут белым флажком. Правую руку обматываю резинкой, которая на вытяжном кольце, поднимаюсь вслед за Димой. Из кабины выходит человек. Зарубин говорит, что это Щапов. Пусть будет так, я знаю одно, что он должен открыть дверь. Саша Глушко сильно пригнулся. Он спокоен, и улыбка у него не такая зеленая, как у других. Впереди меня дрожит Зарубин. Ага, вот она, настоящая проверка человеческих качеств!

Гудит сирена — ее едва слышно из-за рева мотора. В хвостовой части самолета зажигается зеленый огонек. Щапов распахивает дверь и кричит: «А ну, кто смелый?»

Сашка отпихивает его плечом, прицеливается секунду, упираясь левой ногой в угол проема, и прыгает.

Крадусь к двери мелкими шажками. Придерживаю рукой запасной парашют. Если что, он меня спасет. В воздухе надо осмотреть купол и, если будет нужда, рвануть левой рукой кольцо запасного.

Зарубин спокойно садится на пол у двери. Я не успеваю ничего сообразить и прыгаю через его голову. Это запрещено, но попробуйте меня остановить! Пять секунд лечу на стабилизирующем парашюте, дергаю кольцо, проваливаюсь и ощущаю толчок — раскрылся купол основного. Вижу, как через некоторое время неподалеку от меня возник купол Димы Зарубина. Значит, и его вышиб Щапов. Дима мешком висит в лямках. «Ноги вместе! — кричу. — Ноги, балда!» Глушко уже приземлился, вижу, как его купол погас и улегся по ветру. Разворачиваюсь на лямках и готовлюсь к приземлению. Зарубин, как сосиска, болтается где-то выше.

Он приземляется через минуту после меня. Я еще не поднялся и продолжаю ему орать: «Ноги вместе, матерь вашу!» Бац! Покатились глаза по зеленой траве… Он шлепнулся в десяти шагах от меня, не подавая признаков жизни, пока я не подбегаю к нему. И тут я вижу, как он открывает ошалелые глаза и вдруг дергает кольцо запасного парашюта.

Когда и остальные подбегают к нам, он виновато объясняет: «Как ни странно, но мне показалось, что у меня не раскрылся купол основного парашюта…»

Сбежавшиеся из деревни мальчишки помогают нам уложить парашюты, и мы идем обмывать прыжки. Ребята посоветовали мне прочесть лекцию о менингите. На деньги, которые я заработаю, возьмем водки. Дима Зарубин заплакал и сказал, что ему не на что купить автобусный билет. Я успокоил старосту: будет для тебя трешка. За лекцию мне дадут кучу денег. Я щедрый. Шиковать так шиковать, сказал я ему. Впридачу к билету могу купить пуговицы «элегант» для его подштанников.