Они взяли ее под руки и повели к остановке. Автобус было тронулся, но шофер увидел, остановился. Они усадили растерявшуюся старуху на переднее сиденье, а сами отошли в сторону, чтобы не мешать на проходе. Но бабушка, увидев вокруг себя незнакомых людей, забеспокоилась, зашамкала, пока не разглядела — слава тебе господи, — того большого с той барышней. Обрадованно погрозила им крючковатым пальцем и передвинулась ближе — а то упустить можно из виду.

У здания милиции они снова подхватили ее под руки и вышли навстречу расступившейся толпе. Старушка немощно семенила, стучала палкой по тротуару.

Дежурный милиционер некоторое время не поднимал головы, ворошил бумаги, мял сигарету в переполненной пепельнице.

— Так, — сказал он, оценив наконец обстановку прищуренным взглядом.

Глушко объяснил, зачем они пришли.

— Гражданочка, как ваша фамилия? — привычно приступил к делу милиционер.

Гражданочка закивала головой и повернулась к Глушко. Тот, чувствуя себя переводчиком, во всю мощь голосовых связок повторил вопрос. Она что-то прикинула в уме и вдруг сморщилась, заплакала в голос, без слез.

— В тупру, — всхлипывала она, — церква… батюшка больно гоже спел… Ан вышла проулком-то… перебуровилось в голове…

— Была в церкви и заблудилась, когда вышла, — перевел Глушко в упрощенном варианте.

Милиционер написал вопрос на бумажке крупными печатными буквами, но бабушка, не глядя, обрадованно спрятала грамотку в карман.

— Ее надо в детскую комнату, — махнул рукой милиционер, — все равно что дитё малое, там они могут…

— Адрес? — не унимался Глушко. — Фамилия?

— И-их! — вздохнула старушка, убирая волосы под платок. — Кабы знать-то… Запамятовала — глазоньки лопни, святых не видать!..

— Черт! — не выдержал Глушко. — Фамилию забыла! Пускают же родственники такого человека в церковь!

— Вот в чем вопрос! — подхватил милиционер. — Ее могут не затребовать, а куда я дену гражданочку? У нас не предусмотрено.

— В Богдановский дом престарелых, — подсказал Глушко.

Милиционер с сомнением почесал голову:

— Волокита!

— Как же так? — вступилась Алла, — Может, ее кто ждет?

Она подошла к старушке и, сделав рупором ладони, в самое ухо крикнула: