Марина, раскинувшись в кресле, снисходительно, с легким презрением наблюдала за залом. На лице Кныпа вяла усталая улыбка; его выразительные глаза потухли, он пребывал в тоскливой задумчивости. Ветлугин сидел неподвижно, мрачно-серьезный: от недовольства собой. Ему было противно, что он безвольно оказался втянутым в столь неблаговидное развлечение.

«Зачем подчиняться чужой воле? — думал он. — При чем здесь старое соперничество? Жизненные пути давно разошлись...»

Однако ему все же следовало разгадать появление Марины аль-Муджахиб. И наконец его осенило: да ведь она же принадлежит этому заведению! И значит, Кнып испытывает его на догадливость и еще, так сказать, на моральную стойкость. Ну-у, ладно...

Ветлугин встал, шепнул Кныпу по-английски обычное: «Nature calls»[6]. У бархатных портьер фойе стоял метрдотель — невысокий, толстый, с большой, совсем лысой головой, украшенной густыми бровями и черными ниточками усов. Это был типичный мальтиец — и внешне, и по манерам: лениво-услужливый. Иначе и быть не могло: «греховный бизнес» в Сохо вели мафиозные выходцы с Мальты.

— Слушайте, — небрежно сказал Ветлугин, — меня интересует дама за нашим столиком.

— Я вас понимаю, сэр, — заученно улыбнулся метрдотель. — Но гроссмейстер уже навел справки.

— Почему она аль-Муджахиб? — напрямую спросил Ветлугин.

— Это понятно, сэр. Нас посещает много арабов. Особенно из эмиратов и Саудовской Аравии, — услужливо объяснял мальтиец. — Между прочим, недавно Марина дала интервью вечерней газете. Если оно вас интересует, вы можете с ним познакомиться.

Он повел его по узкому коридору мимо гардероба.

— Марина — одна из лучших наших девушек, — просвещал он Ветлугина. — Сейчас она часто работает гидом по Лондону, и ею, уверяю вас, многие довольны.

— У вас есть еще русские девушки?

— О да, сэр. Еще одна. Она недавно прибыла из Нигерии. Совершенное дитя! С огромными голубыми глазами. Как куколка, сэр. Уже пользуется успехом. Особенно у пожилых джентльменов.

— Как ее зовут?

— О’ля.

— Ольга, Оля, — поправил Ветлугин.

— О’ля! О’ля! О-ля-ля! — воскликнул-пропел мальтиец, расплывшись в улыбке.

Они вошли в крошечную потайную комнату размерами чуть больше телефонной будки. В ней едва помещались узкий столик и стул. На столике стояли телефон, настольная лампа и пепельница. Из потайного шкафа в стене метрдотель достал альбом в голубом бархате и потрепанную газету. Он раскрыл альбом и газету на нужных местах.

— К вашим услугам, сэр, — кивнул он, выходя.

В альбоме пол-листа занимала цветная фотография Марины аль-Муджахиб. Она сидела, по-восточному поджав ноги, в прозрачном, как дымка, пеньюаре, с поднятыми к голове руками, как бы поправляя тюрбан волос. Все ее прелести были отчетливо видны, вплоть до родинок. Рядом с фотографией помещалась небольшая вырезка — из еженедельного рекламного издания сомнительной туристской фирмы. Там сообщалось: